?

Log in

Первая неделя семестра - done. В понедельник, когда я вышла на кафедру впервые в 2016-м и помахала рукой - привет, мол, вот, это опять я! - триста спартанцев дружно захлопали в ладоши. Традиция, однако. Ещё бы: у меня разноцветные детсадовские слайды, красивые платья и математика. Я читаю легендарные структуры данных, болтающиеся где-то на уровне мифического сопромата в контексте нашего департамента. Похоже, на меня уже возложили надежды и ответственность. Challenge accepted.

Год 2016 вообще обещает катапультировать меня во взрослость: вождение звездолёта, например, подбирается к той критической точке, после которой сдают на права, а в следующую пятницу, через неделю ровно, надо будет решить: остаться шляхетской Ракитянской или же обратиться в крестьянскую незатейливую Анни Босман. Мне ближе напускная аристократичность, но лорд Грегори мечтает о собственном клане, к тому же он через день всего обратится в мою веру и трижды отвергнет дьявола - как-то мелочно при таком раскладе ничего не отдать взамен.

Но это всё формальности, день свадьбы не назначен, а главное - я всё ещё не подыскала туфельки к платью. Как известно, хрустальные башмачки - важнейший аксессуар истинной принцессы. И я бы вышла замуж босой, но мне нужно куда-то положить шестипенсовик, который я тайно храню в кошельке вместе с разменной монетой.

И зарубки на дереве: испанский ренессанс петь проще, чем английский. Всё-таки страсть, смерть и война мне понятнее куртуазной поэзии - прости, Джонни Дауленд, я так и не отыскала в себе семь видов слёз, как ни старалась. Мы дадим три концерта и разлетимся. Сестра Анастасия снова уедет петь ренессанс в Кембридж. Она уже написала лютнисту письмо. Она вряд ли вернётся.

Но сегодня она со мной, и вечером мы идём слушать джаз в университетской филармонии - я даже подыскала платье в стиле двадцатых. Верьте на слово.
...пусть будет такой: зелёный. Самые лучшие фотографии обычно те, что не нуждаются в обработке. Потому что мир и так зашкаливающе красив.

And all is dust, remember this

Целый день идёт дождь, целый день мы пили прекрасное вино - старшая сестра, гостившая пару недель, улетела сегодня обратно в Питер. Сиблинги - удивительные всё же люди, ни с кем их не сравнишь, невольных попутчиков и свидетелей, данных тебе с самого начала. Мы наблюдали все повороты и выборы друг друга. У нас общий опыт и разные траектории, друг для друга мы, помимо хороших собеседников - отличный материал для изучения, наглядный образец цепочки тезис-антитезис-синтез, выбор-действие-последствия.

По логике вещей, на её месте должна была оказаться я - мечтавшая уехать из Африки и вернувшаяся, а не она - любившая Африку всегда, взаимно и безраздельно. Но когда вы видели логику у вещей? Мы обе сделали выбор в пользу человека - вот последствие выбора антропоцентрической картины мира. А любовь к стране, к среде, к воздуху, который тебя окружает - выбор ли? Одно я знаю наверняка: нужно быть настоящим акробатом духа, чтобы процесс выбора не порвал тебя немного по пути, потому что компромиссов нет и не будет. Нет в мире ни чистых форм, ни целостности, ни законченности, ни взрослости, ни вообще хоть какой-то черты, которую можно перешагнуть и успокоиться. И ладно.

Зато есть вещи, не зависящие от нашего выбора, и вообще прекрасно существующие сами по себе - хотя бы какое-то время. Где-то между цунами и землетрясением. Например, Япония.


IMG_3108

And all the moments fall in mistCollapse )

To be continued, как всегда.

Live till further notice

Шестипенсовик с профилем Елизаветы и цветком протеи на оборотной стороне поселился у меня в кошельке. Универ - закрылся until further notice. Но это не значит, что я не могу гулять, где мне вздумается.



И вот ещё что: удивительная mara_petite раздаёт 30 открыток всем желающим до утра 18 января, и желающих всё ещё меньше тридцати. Я считаю, надо исправить эту вселенскую несправедливость.
Дэвид Боуи умер, за ним - Алан Рикман, а в канун католического Рождества, пока мы с лордом раскатывали имбирное тесто в четыре руки, умерла моя сибирская бабушка Маша - тихо и во сне, предварительно потеряв разум. Маленькая, черноглазая, смиренная женщина, которую я не знала почти совсем - только по фотографиям, по редким рассказам отца, и по единственному визиту - мы с папой несколько дней качались в поезде, пили чай, покупали землянику на полустанках, а за окном всё время был лес, лес, лес, и я отслеживала названия рек по карманному железнодорожному атласу. Что важнее - мне было пятнадцать, если вы ещё помните, что это значит. Я стриглась и одевалась под мальчика, категорически не знала, куда себя девать, и, уж конечно, не представляла, как и о чём говорить со всеми этими милыми, но чужими людьми. Я благодарно ела мороженое, которое покупал мне дядя, и послушно каталась на американских горках.

А бабушка... Во-первых, она представляла собой идеальный пример того, что по-английски зовётся unintrusive - плотно кормила меня завтраками, обедами и ужинами, которые я вечно оставляла на тарелке, не задавала слишком личных вопросов, и вообще не пыталась втереться в доверие к подростковой недоразвитой душе. Она не претендовала ни на моё пространство, ни на время, ни даже на любовь, что было и ново, и прекрасно. Единственная смуглянка в северном, северном роду, единственный сдержанный человек, идеально держащий дистанцию - без холода, без self-consciousness, без задней мысли. Так и запомню её, пожалуй.

И ещё - это была моя последняя бабушка. Она ушла, и я из третьего поколения сделала квантовый прыжок в поколение второе. Наверное, это значило бы что-то, если бы я уже осознала свою смертность, но смерть для меня по-прежнему - чистая теория, к которой трудно относиться серьёзно, и я ничего не могу с этим сделать. Мы будем жить вечно, пока не умрём. Или так: если мы до сих пор не умерли - значит, мы вообще не умрём. И точка.

Tidings of comfort and joy

С Рождеством! Лорд подарил мне хрустальный шар новый объектив, и я радостно бегала по потолку дому, запечатлевая. Эх, давненько не брал я в руки шашек. A зря. :)

Homo homini genius est

Знаете, чем хорош новый год, кроме бенгальских огней и мнимой белизны листа? Тем, что любимая моя френд-лента расцветает тысячей предельно личных постов, как встарь. Мы - люди, мы структурируем, мы рационализируем, мы пишем истории, хочется нам этого или нет, и нам бывает плохо, когда жизнь перестаёт складываться в нарратив. Конец года - идеальный конец главы, каждому необходима развязка и поиск кульминации постфактум. Я с нежностью разглядываю ваши жизни, как сказочные шары на ёлке - вы прекрасны и кинематографичны до ужаса: вы пишете книги, мотаетесь по миру, путешествуете в Аид - туда и обратно, витаете там, где положено, и там, где нельзя, вылетаете в параллельные реальности на резких поворотах, прыгаете без парашютов, ходите по воде, ищете судьбу на конце радуги, сверкаете не солнце, спите под снегом и звените на ветру. Я люблю только таких - тех, кто, входя в закрытую комнату, меняет её цвет. Человек человеку - ши, а вы и есть тот самый зачарованный круг, в котором мне всегда хотелось оказаться. Вы и есть моя стая.

В начале 2015 я говорила, что год для разнообразия пройдёт под знаком других людей, а не моей собственной персоны, как это было все 28 предыдущих лет. Так и вышло - я покорила 300 спартанцев студентов, мимоходом покорив страх - как надеялась. Другие люди (тм) вошли в мою жизнь настолько плотно, что за одного из них я даже согласилась выйти замуж. Совсем недавно у меня в шкафу в довесок к Нарнии завелось Платье, которое я поначалу мерила не реже раза в день. В общем, кажется, я могу заранее подвести итоги 2016, потому что знаю, какое событие окажется там крупнее прочих. Мне по-прежнему не страшно, хотя я каждый день оглядываюсь на все предыдущие жизни: а эта - точно моя? Ну, а чья же. Просто сказка новая.

В 2015, как мне и хотелось, были самолёты, летящие к океану - к Тихому и к Атлантическому, незаметно переходящему в Индийский на самом краешке света. На краю света просторно и безлюдно, разбитое японское судно обрастает ракушками и ржавчиной, невольно замыкая собой мой годовой круг. Маяки на том берегу залива мерцают ночью, как ближние звёзды, и утром мы отправляемся в межгалактическое - на поиск источников света. Маяк на мысе Игольном полосат и дружелюбен к зевакам вроде нас, мы забираемся ему на голову по вертикальным лестницам. Маяк на мысе Опасном красив и неприступен, но мы решили вернуться - с Артуром и Эмили, лет через дцать.

Здесь должна быть тысяча картинок, но я покажу их как-нибудь в другой раз. Пусть будут эти две - те, что под рукой, микрокосмично включающие в себя все основные символы - того, что было, того, что есть, и того, что будет. С новым годом, друзья. Продолжайтесь.

IMG_3609


IMG_3548

Sugar and spice and everything nice

С Рождеством всех, кто празднует! Мы с лордом начинаем двадцать пятого и заканчиваем седьмым, вплетая новый год в рождественский венок по дороге. А ещё мы печём пряничный домик. На этот раз - такой:

Сегодня лорд официально выходит в рождественский отпуск, и этим же вечером мы замесим имбирное тесто для пряничного домика. +32 по Цельсию, давно я так хорошо не чувствовала дух рождества.

В Кейптаунском порту

И вовсе не в порту, а просто в городе, но мне же надо как-то обозначить контекст? Наверное, здесь следовало канонически заказать какао, но мы пили "кофейное зелье" из красивых стеклянных бутылочек. Потом мы перейдём улицу и окажемся в книжном с большими витринами и просторным подвалом, в котором собирается не очень тайное общество любителей читать вслух. Загибаю пальцы: в Кейптауне есть океан, горы и книжный клуб. Книжный клуб, океан и горы.

...And all that jazz

Пока я ездила на край света, сестра нарядила ёлку и развесила моргающие гирлянды по всему дому. Это уже почти Рождество, я заворачиваю подарки в красивую бумагу, подбирая орнаменты к адресатам, а Грег вспоминает рецепт для имбирного теста. Сегодня мы сообща приматывали венок к двери суровыми серыми нитками. Венок из сушёных веток, с ярко-красными "вишнями" и деревянными "снежинками". Задумчиво спрашиваю лорда: вишни красивые, но при чём они тут? А при том, говорит, что ты всегда настаиваешь на своём арт-деко. Смеюсь: где здесь арт-деко? Однако, он прав: на своём я настаиваю, в каком бы жанре и стиле оно ни проявлялось.

Нет, за настоящим арт-деко надо ехать в Кейптаун, где пуританское колониальное викторианство сдало позиции декадансу и джазу, и фасады домов украшены геометрией двадцатых годов почти столетней давности. В этом городе надо сверкать и отражаться, засиживаться в барах за полночь, бродить по предрассветным набережным, звеня серьгами и каблуками, непременно под руку с франтоватым прохвостом. Здесь необходимо пить, курить, страдать и петь, желательно - одновременно. Я была в Кейптауне по делу, и не только не успела красиво погибнуть, но даже спала по ночам - каюсь. Но всё же пожила в старом отеле, строго отделанном чёрным, белым и золотым. Ни одно окно в номере не открывалось по причине регулярных штормовых ветров, а вода в раковине не стекала по причине тщеты всего сущего. Когда после конференции лорд заехал за мной на белом авто (крошечном и взятом в аренду, но в том ли суть), двери отеля распахнулись, и уличный джаз-бэнд грянул что-то залихватское. В общем, отчалила я точно по-королевски. Ну, или по-вустеровски, с Грегом в роли Дживса.

А конференция, как обычно, состояла из людей, роботов и мозгов - вместе и по очереди. На вступительном приёме в городском аквариуме Кэтрин взяла меня за руку и повела куда-то вверх - смотреть водорослевый лес. Водорослевый лес за большим стеклом гипнотически качался из стороны в сторону, мы сидели на ступеньках тут же, пили вино и заговаривали со всеми проходившими мимо незнакомцами и незнакомками. На обратном пути я внезапно обнаружила себя на заднем сидении, аккурат между Т. и Э., и меня мгновенно накрыло невыносимой лёгкостью бытия и пронзило тысячей искр. Есть множество когда-то важных вещей - и людей - по которым я не скучаю. Но по этому - по братству, которое больше любви - не скучать невозможно, потому что оно сильнее всего, что я знаю. На следующий день мы сбежим с лекций после обеда в поисках книг, приключений и красоты, найдём всё, что искали, включая китайские корабли и ночное колесо обозрения в мелких лампочках, на котором прокатимся три раза без остановки, жалея, что не прихватили вино для пущего декаданса. И - да, я вернусь из Кейптауна с полным чемоданом книг. Данте с подробными схемами ада, Китс за 15 рандов, юный Йейтс, давно желанный Оливер Сакс - устоять было невозможно.

Ах, да, и конференция. Сингапурские умники: рождаемость сокращается, а продолжительность жизни растёт - кто будет ухаживать за стариками? Ну так роботы же. Математическая модель личности, аббревиируемая в OCEAN. Брэдбери ближе, чем вы думали. Старенький французский профессор (C. Touzet - не забыть!), классический renaissance man, харизматичный до умопомрачения, три часа будет рассказывать нам о когнитивных картах, из которых сделано сознание. Я прослушаю все три часа влюблённо и не отрываясь, спокойно проглотив "иллюзию осознанности" и "иллюзию свободы воли", споткнувшись только на "иллюзии радости". Потому что это весело - раскладывать мысли пасьянсом из когнитивных карт, я люблю нейроны и дендриты, я вообще люблю понимать. Но у меня есть сердце - допустим, иллюзорное - и сегодня оно поёт джаз.

Придорожное

Надо бы собрать чемодан, потому что в понедельник настанет время самолётов, летящих к океану, но у нас, напоминаю, пик лета, меня наконец-то отпустили и попустили студенты, мои волосы подстрижены и не вьются, я устала и не хочу делать ничего. Я даже поругалась с лордом по телефону, когда он предложил мне подготовиться к докладу заранее - во-первых, это я укротила ужас публичных выступлений, а не он, во-вторых, это мой доклад, и если я хочу сделать его дурно, я имею на это право, и в-третьих, наконец - я ничего не хочу делать! Я хочу подвести итоги и закрыть этот год, а заодно и время целиком, потому что мне надоело с ним спорить и в нём ошибаться. Так, сегодня утром я внезапно обнаружила, что самолёт мой не завтра с утра, а только послезавтра, что меня почему-то расстроило. Аэропорты по-прежнему кажутся мне маленькими филиалами рая.

Пусть сегодня здесь будет немного Миядзаки и японских хипстеров из Сендая, угостивших меня бесплатным кофе однажды в мае. Было ли?

Something old, something new...

Первое декабря, начало лета, адвента, внутренней зимы, но всё ещё - не каникул. Семестр в этом году бесконечен, и я начинаю терять терпение. Студенты схлынули, накатил научный экзистенциализм: тварь ли я дрожащая, или статью опубликуют? На локальную конференцию я принесла охапку разноцветных графиков, но не сумела подать их под правильным соусом, и теперь лихорадочно рисую матрицы диаграмм рассеивания в надежде рассеять печаль и приумножить знание. Я давно договорилась с собой, что наука - форма искусства, а вдохновение - переменный ток, но иногда совершенно необходимо выпускать птиц в небо, и очень важно, чтобы они летели.

Конференция традиционно проходила в холмах, и после докладов мы с лордом выбирались на пыльные тропинки - распугивать полосатых мангустов и трепетных ланей, то есть робких антилоп. А по вечерам можно было пить вино с Элри, в которую я по-прежнему сильно влюблена, говорить о книгах и нейронных сетях, и ревниво разглядывать её нового избранника - аксиос или не аксиос? Я не вижу ни натянутой струны, ни пойманной волны, но что я вообще в этом понимаю? Вспыльчиво обсуждать с лордом: что самое главное в союзе двух? Лорд гнал что-то о любви и коммуникации (счастье - это когда тебя понимают, но понятия как счастья, так и понимания необходимо уточнить), а я отжимала любимую педаль: главное - чтобы была какая-то истина, которая больше вас обоих, одинаково очевидная для обоих. Пафос общего дела не обязателен (но безусловно допустим), достаточно общей изнанки мира, разделённого второго дна, сокровенного знания, которое не придётся друг другу доказывать. Вообще, нужно так, чтобы можно было смотреть в одну сторону, отвернувшись друг от друга. Общая истина как источник центробежной силы, потому что своих сил может банально не хватить. Так я это вижу сейчас.

Ну, и к слову: я отыскала себе условно-белое хиппарское платье с рукавами в стиле Кэндис Найт. Дело за шестипенсовиком. Привет, весёлая безвыходная вечность!

Картинки о Дубне

настоящее конечно сыплется льдом за ворот
но череда воспоминаний о детстве
из любого сейчас получается разговора


...Сказала laas, и угадала, как обычно.

Я просто отыскала первую зенитовскую плёнку, год 2013, прекрасный и страшный. Там немного Байкала, ни одного человека, кроме Амарин, и несменяемый город детства. У меня уже не будет повода показывать эти картинки. Поэтому я покажу их - просто так.

Сидя на красивом холме

Студенты, как волхвы, приносят мне дары к Рождеству: горшок с белой камелией, молочный шоколад, внимательное молчание в социальных сетях. Папа зовёт их подхалимами, но он просто завидует: студенты-физики, небось, не дарят ему цветов! И не зовут пить пиво, вызывая бурную - и оправданную! - ревность бедного лорда Грегори. Но что мне делать, если я учу четыре сотни прекрасных технарей с незначительными женскими вкраплениями? Мистер Эй стеснялся и смотрел преимущественно в сторону, вручая мне огромную шоколадку, поблагодарил за лекции от множественного числа, и для смелости быстро перевёл разговор в практическую плоскость: "Мэм, а когда вывесят оценки за последний тест?" На последней лекции студенты снова аплодировали, а после интересовались: сведёт ли нас судьба в будущем? There is no escape from Anna - заверила. Но именно шоколадку я считаю своей самой сокрушительной педагогической победой.

Вот, итоги учебного года я уже подвела - значит, у меня ещё хватает силы воли, чтобы разделять жизнь и работу. Впрочем, она (и сила воли, и жизнь, и работа) скоро иссякнет - и без того марсианская Африка сейчас запойно косплеит чужую планету из "Марсианина", включая жару и сушь и подкидывая красной пыли на вентилятор. Я отпустила студентов и хожу на работу в шортах и сарафанах. Эмпирически доказано: чем короче шорты, тем выше вероятность встречи с первокурсником на нейтральной территории.

А ещё месяц назад громыхала гроза над часовой башней школы для мальчиков, куда мы ездили слушать студенческий хор. Студенческий хор - это всегда тяжёлая артиллерия, под дых и навылет, nobody knows the trouble I've seen, didn't my Lord deliver Daniel - why not every man?! Ни одной ноты смирения, принятия, всех этих взрослых, необходимых вещей, а одна только плавящаяся магма, превращающая каждый день в последний день Помпеи, заливающая всё и вся единственным цветом - ярко-красным. Любовь и смерть во всех возможных комбинациях, ад и рай как два единственных доступных агрегатных состояния. Удивительно видеть это со стороны, и смотреть во все глаза с нежностью и пониманием, но... всё ещё без зависти. Думаю, старость начнётся тогда, когда я забуду, как в юности было на самом деле.

И всё это - в старой английской школе из красного кирпича, прекрасной, как аббатство Даунтон, под сенью часовой башни, отзванивающей своё каждые пятнадцать минут. После концерта мы с мамой долго стоим на ступеньках, прильнув к колоннам, ждём, когда закончится дождь, и читаем золочёные списки имён: школьные капитаны крикета с начала прошлого века. Школа приподнимается над городом и смотрит на колониальные башни и балюстрады далёкого президентского дворца, так же парящего на высоком холме - так по-имперски! И снова: империи больше нет, есть - школа. Мой знакомый волынщик недавно устроился сюда учителем. Южная Африка вышивает на мне узоры гладью.

А ещё я пропустила Самайн в ЖЖ, но не пропустила его же - в живой жизни, хотя хорошей тыквы мы так и не нашли, как ни искали - здесь вам не Преображенка. Поэтому...Collapse )
Конец семестра, время есть только на студентов, которых я люблю и видеть не могу, но есть и более важные вещи: например, лотерея у nashi_busiki. Я жадно владею прозрачной бусиной тысячи оттенков из этого магазинчика чудес, а стеклянное хрустально-синее колье недавно подарила маме - теперь мы обе пропускаем сквозь себя свет совершенно особенным образом. Там очень красиво, и сегодня нас всех пригласили.



Фотография - авторства nashi_busiki.
Сегодня за завтраком папа в преддверии своей первой лекции по атомной физике рассказывал мне, как физики называли элементарные частицы. Кварки - словечко из стишка, а стишок - из джойсовского "Пробуждения Финнигана". Если верить википедии (я не могла не проверить хоть какие-то источники!), кварки - это крики чаек. Если верить папе, кварки - это ирландские сырники. Получается, мир сделан или из чаячьих криков, или из сырников. Лично я голосую за сырники.

А после кварков, конечно, понеслось. Первые три типа назвали довольно просто: up quarks, down quarks, strange quarks. Но классификацию пришлось расширить, и физики подобрали ещё пару эпитетов: beauty quarks, charm quarks. Выходит, на элементарном уровне мир состоит именно из этого - strangeness, beauty and charm. Я и раньше догадывалась, но теперь для пущей убедительности можно будет ссылаться на физику элементарных частиц. А ещё у кварков есть условный цвет и даже вкус - flavour. Зелёные нейтроны - научная реальность! Как не обожать вас, о физики?

Ещё я читаю книгу, которую написала моя сестра olga_1821, и это так же хорошо, как говорить с ней офф-лайн. И так же хорошо идёт за полночь. Мы два года не говорили офф-лайн. С этим надо что-то делать.

Upd: Выяснилось, что безличный top quark, обнаруженный последним, сначала назывался... *барабанная дробь* truth quark! Потом физики решили, что это чересчур нескромно. И всё-таки запомните: up quark, down quark, strange quark, beauty quark, charm quark, truth quark.

This is a reminder

Джакаранда заливает кроны деревьев гипнотическим сиреневым, глаз не оторвать, и надо бы собрать пинхол - фотоаппарат из спичечного коробка - потому что мой внутренний Левша стосковался по блохам, а реальность - по блогам, но документирование происходящего, потеряв экзистенциальный смысл, стало требовать сумасшедших каких-то внутренних усилий, а у меня лорд, экзамены, сессия. В общем, я познала дзен пропускания красоты сквозь пальцы, без фаустовских потуг. Всё равно медовое солнце в японской раме из цветущих веток не нужно преломлять, а нужно передать максимально правдиво, потому что мне нечего к нему прибавить. То есть - мне не нужно заворачивать то, что вокруг, в три слоя собственного видения, чтобы оправдать его существование - то, что окружает меня, прекрасно само по себе, без мифологизации. То, что окружаю я, всё то, из чего я сделана, так же кристаллизовалось и перестало требовать ежедневного мифотворчества - потенциальная энергия детства, кинетическая энергия юности, вечный двигатель... взрослости? Вечный двигатель как идеальная метафора - его-то нам и нужно, он-то и сопротивляется всем законам душевной физики, поэтому необходимо ловить импульсы и топорщить антенны, чтобы сила инерции не исчерпалась силой трения об мир.

Я недавно говорила с amarinn по скайпу и жаловалась ей, что живу в титрах, в happily ever after, и не понимаю - хорошо ли так? Ты просто не определила жанр своей новой сказки, сказала Амарин. Но скайп с Амарин даётся мне с трудом: мне хочется сидеть и молча любоваться ей, время от времени поддакивая, но по возможности не перебивая поток, в котором можно плавать с закрытыми глазами, как в солнечном свете. От моих друзей исходит сияние, мои друзья разбросаны по миру редкими маяками - если собрать их вместе, зазвенят провода, лопнут предохранители, над городом вспыхнет аврора бореалис. Может, именно поэтому их почти невозможно собрать вместе. Но вот finritel по пути в Японию увиделась с elven_gypsy во Владивостоке, и в этом есть великая магия географии. Интернет - физическое воплощение ноосферы, естественная часть эволюции. Мы не могли его не придумать.

Так удобно транслировать в этот тонкий эфир свою песенку, всегда одну и ту же. Моя - о расстояниях, о там и о здесь, о том, что бинарная система всегда стабильнее унитарной, потому что, когда носишь под сердцем сразу и там, и здесь, можно иметь две точки зрения, не впадая в шизофрению. Я всегда буду скрещивать Россию и Африку, надеясь вырастить редкий гибрид - складывать, вычитать, делить и умножать друг на друга, вычислять общий знаменатель, квадратный корень, экспоненциальную трансцендентную функцию. Потому что мне никогда не обрести ни английской лёгкости мысли, ни африканерской привязанности к земле. В этом году больше не будет дальних странствий, но будет паломничество на край света - я вчера заказала комнату в угловатом отеле времён арт-деко посредине Кейптауна, и собираюсь вести оттуда репортажи. Я никогда не бывала в Капштадте одна, и собираюсь разглядеть его глазами советского Зенита. Мне давно пора поговорить с Африкой всерьёз, один-на-один, на равных.

И картинка.

pol

Slow train through Africa

Какая-то безысходная взрослость есть в невозможности спать после семи утра - даже в субботу. Зачем будильник, если лекции натренировали меня до полного автоматизма, настроили ритмы, открыли чакры? Вчера я сидела за большим столом на департаменете и ела клубнику. Студенты заходили по двое и по трое, я отодвигала клубнику в сторону (что-то слишком фамильярное есть в поедании клубники при свидетелях), и начинала допрос: какие похожие проекты у вас... а программировал - кто? Чаще всего они краснеют и сознаются, с трудом поднимая глаза - и мистер Эй, и четвёрка инженеров не разлей вода, и рыжий длинноволосый шотландец с квадратным подбородком, и влюблённый в меня мальчик (на каждом потоке есть хотя бы один влюблённый в меня мальчик - отмечаю), восторженно отвечающий на вопросы во время лекций. Сначала я злюсь, разочаровываюсь и отчаиваюсь, но под конец дня мягчею и отпускаю их почти сразу - иди и впредь не греши.

Я увижу их только через две недели - каникулы! - и точно успею соскучиться. Зато можно будет вспомнить об искусственном интеллекте, которым мы занимаемся на пятом этаже под строгими взглядами Алана Тьюринга и Чарльза Дарвина. Недавно к этой парочке прибился Зигмунд Фрейд - его чёрно-белый портрет солидных размеров кто-то подбросил на департамент - шутки ради, с фрейдистским намёком, с приветом от мироздания? Пока что Фрейд робко выглядывает из-за полосатого кресла, но, чую, не миновать и ему почётного места на стене. Только Фрейда нам и не хватало для полноценной трёхмерной системы координат.

Я плохо отслеживаю время, и не всегда понимаю, в какую сторону движусь по оси. Мироздание сбоит и выдаёт нечаянную сепию в самый подходящий момент - из двух проявленных в фотолабе плёнок коричневой становится та, где мы с лордом катаемся на паровозе времён англо-бурской войны. Правильно: нельзя же прокатиться на паровозе - и привезти цветные картинки. Хоть у Марти МакФлая спросите.



Это было пятого сентября, Грегу только что исполнилось 29 (последний год молодости - как мы по-идиотски шутим, всерьёз побаиваясь, что так оно и есть), и мы отправились на пикник в прошлое - с пледом, сендвичами, термосом с чаем, с беляшами, которые мы истово жарили до полуночи, с шоколадным муссом, с голубикой в карманах и мандаринами в рюкзаке. Это должен был быть первый день весны, я приготовила соломеную шляпу с лентами и сандалии. Но эмпирика демонстрирует противоположный эффект любых приготовлений: у мироздания всегда есть план Б. В пятницу вечером зарядил дождь. Беспросветным субботним утром я кое-как разлепила глаза и поняла, что сандалии придётся менять на сапоги.

Впрочем, только самых слабых духом может покачнуть погода. Особенно если в гардеробе есть хотя бы один сносный пиджак, относительно твидовый. Мы оседлали бесшумную скоростную электричку и отправились на старый вокзал.

Поезд, как девушка, кокетливо опаздывал, а мы нетерпеливо ходили по перрону взад и вперёд, боясь его пропустить. Иногда мы переглядывались и начинали хохотать от сюра происходящего - наверное, мы выдумали всё это, и нет ни паровоза, ни Африки, и вообще скоро зазвонит будильник.

И я, конечно, почувствовала себя Гарри Поттером, когда паровоз по имени Джанин с долгим гудком вывалился из-под моста, захлёбываясь паром, густым и белым, как маршмаллоу. Пассажиры невозмутимо потекли внутрь вагонов, как будто они всю жизнь только и делают, что катаются на паровых двигателях, а я метнулась вперёд - увидеть машиниста в жилетке и кепке, круглый жёлтый фонарь, сияющий сквозь морось, тендер, полный угля, немыслимые трубы и совершенно киношные клубы пара, в которые невозможно поверить, сквозь которые идёшь, как сквозь облака, подспудно ожидая трюков со временем, прыжков на сто лет назад.

Круизный лайнер показался мне фальшивой ёлочной игрушкой, а паровоз оказался настоящим и потрёпанным, как старый обнищавший аристократ. Мы распахнули окна и высунулись из них по пояс. Лица мгновенно покрылись сажей, словно мелким чёрным перцем. Накрапывал дождик, и пар льнул к земле, окутывая вагоны. "Hold on to your hat!" - напомнил мне лорд, и идиома в кои-то веки обрела плоть и кровь буквальности, как сбывшаяся сказка.

Короткой строчкой о Магалисберге, где мы провели пару часов: шоколадный мусс на мокрой скамеечке, заботливо укрытой пледом, лапсанг сушонг - копчёный чёрный чай, который я заварила, подыгрывая; небесной красоты машинист, кочегар, спрыгивающий на платформу - лицо и руки в саже, улыбка от уха до уха - паровозы собирались сдать на металлолом и переплавить, и переплавили бы, если бы не эти весёлые фанатики стимпанкового дела. Станция Магалисберг - не станция, а полустанок, полу-развалившийся, полу-живой, здесь можно купить непрозрачное имбирное пиво в стеклянных бутылках, с кусочком имбиря, плавающим под горлышком. Рядом - лавка старьёвщика, которую безуспешно выдают за магазин антиквариата. Здесь мы радостно копаемся в рухляди и находим большую стопку чешских пластинок, из которых выбираем несколько наугад - привет, mara_petite! Ещё я покупаю две замысловатых длинных свечи для родительских медных подсвечников, что кажется мне убийственно уместным. Джанин тем временем совершает манёвры на рельсах, готовясь в обратный путь, и я гоняюсь за ней с фотоаппаратом. Грегори шутит: твои романы с девушками всегда заканчиваются плачевно.

В нашем вагоне едет огромное английское семейство, справляющее юбилей какой-то тётушки. Тётушка не без кокетства кивнёт нам, проходя мимо: "I'm afraid you're stuck with us - I apologize in andvance!" Грег покачает головой: это не вагон, это ирландский паб. В самом деле: по дороге на Магалисберг они пили, по дороге домой - пели. Некто Брендан бесцеремонно подсядет к нам и начнёт выспрашивать всё подряд, от рецепта борща до дня предполагаемой свадьбы. Интроверсия возьмёт своё, мы соберём пожитки и по-цыгански отправимся бродить по вагонам в поисках покоя и воли. Жизнь почти всегда превосходит ожидания: в добавок к тишине найдётся крепкий кофе (отдельный квест - выпить его, не расплескав, когда Джанин набирает скорость и идёт на вираж). Закончится плёнка, выйдет солнце. Змейкой вьются рельсы, мелькают серебристые эвкалипты за окном, чатануга пыхтит и перестукивает, попадая в сердечный ритм, я придерживаю шляпу и думаю: это слишком красиво, чтобы быть правдой. И слишком осязаемо, чтобы ей не быть.

Spirit me away

Два года назад я попрощадась с океаном Соляриса, оставив Фёдора Михалыча наедине с зелёными нейтронами. НИИЧАВО отпустило меня легко, как всякое сказочное государство - порядочному мифу не нужны подпорки из людей. Детство так и не отпустило меня, но отпустило Дубну - опустившись в чемодан и в сердце, отпустив на свободу бабушку, опав со сталинских домов вместе со штукатуркой. Я соскоблила детство со стен и деревьев, распихала по карманам и вывезла контрабандой. От Дубны не остаётся ничего, кроме снов и расплывчатых снимков. Сосновое место любви и печали, самый выморочный из доставшихся мне миров, самый многомерный и нелинейный. Нестабильный портал с видом на космос. Стоило уехать - северные боги стали включать там северное сияние. Если я приеду ещё раз - приборы сойдут с ума, градусники лопнут, и сингулярность замкнётся каплей остановившегося времени и пространства. Поэтому... я не спешу.

Latest Month

February 2016
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
2829     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Golly Kim