You are viewing anna_earwen

Понеслось! Я расскажу ещё - про Токио, про нежных карамельных девушек в кружевных носочках, про японских бабушек, в которых я влюблена, про всё-всё-всё, но сегодня началась конференция, и это просто праздник какой-то - как обычно. Пролистывание программы само по себе, оцените: "Модификация алгоритма летучих мышей с помощью неточной логики", "Использование муравьёв для группировки данных", и моё любимое почему-то: "Generic cognitive computing for cognition" - как заклинание, как детская считалка - четыре чёрненьких чумазеньких чертёнка. Ещё бесценно сидеть между двух наших мальчишек и слушать, как они рассуждают о трансцендентных функциях. Или, листая программу, ткнуть в секцию про роботов: "О, вот сюда я пойду! Этот народ показывает кино про роботов, даже если по-английски почти не говорит." - "Правильно! Цветные картинки в презентациях - главное! Они как фейерверк, но лучше: с математикой!" Когда со сцены объявляют имя Андриса Петрониуса (наш царь, бог, спонсор и научный руководитель), звучит оно как Андроид - я не удивляюсь, только смеюсь про себя - браво, мироздание, хорошо быть в сговоре с тобой. В японском автобусе висят хрустальные люстры, мы восторгаемся этой страной первого мира, бесконечно вежливой, бесконечно похожей на аниме (я не знаю, кто здесь кого косплеит, но постмодернизм, как обычно, победил), и мальчишки шутливо дерутся за право сидеть рядом со мной. Но сидеть-то - что, а ты попробуй спеть вместе со мной. У этих - получается.

А завтра мой доклад с утра пораньше. Попробую уснуть. Эх, не подведи, преподский опыт!

Upd: Не подвёл :)

Don't blink

Эй, мировая сеть, лови сигналы! Сегодня я прочла последнюю лекцию семестра, и хочу об этом написать, потому что всё проходит стремительно. Завтра я лечу в Японию, а когда вернусь - уже будет зима. Отвернись от мира на минуту - он намотает пару сотен световых лет. Или вот моргнёшь пару раз - и семестр закрыт, студенты улыбаются, говорят, что будут скучать, а на моё "it was a pleasure teaching you" - хлопают в ладоши. Третья овация третьего семестра, или "почувствуй себя звездой кафедры". Конечно, я люблю их.

А завтра самолёт понесёт меня сквозь часовые пояса. Я взяла место у окна и конфеты - Карлсон бы мной гордился.

May. 9th, 2015

Павел, Константин, Виктор, Михаил, Валерий - мои красивые деды, талантливые художники, умные инженеры, отважные мужчины, сгинувшие во время Великой Отечественной. И двоюродная бабушка Оля, внешне похожая на английскую королеву - она всю жизнь прожила одна - её поколение не вернулось с войны.

День Победы - светская Пасха: победа жизни над смертью. Точно так же здесь - и очень страшно, и очень радостно. Жизнь и смерть - из тех вещей, которые не подлежат постмодернистской переоценке ценностей. С праздником! И всем нам, и всем нашим детям, существующим и воображаемым - мира во всём мире.

Tags:

Тоска по самолётам

Я люблю эти новые антропоцентричные жанры - футуристическую красоту высоких технологий, большие города ночью, самолёты, вписанные в пейзаж - и, закономерно, пейзажи, вписанные в окно самолёта. Я вообще люблю XXI век.

Cruise ships sans dinner jackets

Хорошо мотаться по свету под научным флагом. Мотаться по свету вообще хорошо, и я редко отказываюсь, когда мироздание приглашает. Так и в этот раз: программистская компания лорда решила отпраздновать своё десятилетие с... размахом, и всех программистов, а также их жён, детей и девушек пригласили прокатиться на круизном лайнере вдоль побережья Мозамбика, до самых Португальских островов. Я покачала головой: компанией управляют мальчишки, любимое хобби которых - пускать пыль в глаза и устраивать дым коромыслом. Не зря у них на веранде живёт бочка пива, а на кухне помимо кофеварки - два игральных аппарата родом из девяностых. Но любопытство победило, и я, собрав чемодан летних платьев, отправилась в путь.

Предвкушение, вечер перед отъездом, шумный табун мальчишек с горящими глазами и паспортами без единой печати. Ровно в полночь автобус стартует из Претории, я честно стараюсь уснуть на лордовском плече, но уровень дофамина в салоне превышает допустимые нормы - до самого утра слышны разговоры, смех, предположения, откровения. Глубокой ночью особенно хорошо болтать о личном. Время от времени автобус останавливается, девушки покупают кофе, мальчики - мороженое и шоколад, и мы двигаемся дальше, мимо ферм, бескрайних полей, слоистых горных склонов, поросших алоэ. Хорошо смотреть рассвет из окна автобуса и думать, что скоро увидишь океан.

На утро мы прибываем в Дурбан, старый и потрёпанный, похожий то ли на пиратский притон, то ли на сцену из пост-апокалиптического кино. Набережная королевы Виктории почернела и облезла, на улице принца Альберта дома ослепли, потеряв часть стёкол. Здесь страшно.

Наконец-то - порт. Сейчас мы, в соломенных шляпах с длинными лентами, взойдём по мостику прямо на пароход имени Агаты Кристи, и возляжем на шезлонгах с бокалами вина! За пару недель до отъезда мальчишки нервно обсуждали гардероб: нужны костюмы? Белые рубашки? Галстуки-бабочки? Где всем этим сердито и дёшево разжиться? Один из них везёт с собой целый чемодан накрахмаленных воротничков новых рубашек. И его, и чемодан уже завистливо обсмеяли всеми возможными способами.

...Нам, детям книг, кино и интернета, бывает болезненно сталкиваться с реальностью. В реальности нет драконов! И пароходов имени Агаты Кристи - тоже. Привет, постмодернизм, зачем ты выстроил нас в такую длинную очередь? Просветить багаж, проверить билеты... Сфотографироваться на фоне картонного задника с... фотографией парохода?! "Купите фото со скидкой!" Попахивает дурной рекурсией, и из нас немедленно начинает хлестать сарказм.

Если описать первый день одним словом, это слово будет "очередь". Потому что мы попали в Диснейленд, прикинувшийся круизным лайнером. Прав Цвейг, нет старого мира, есть только память и тоска по нему, да и та бледнеет. Наша братия, кстати, оказалась самой серьёзной и нарядной в итоге - мы честно косплеили upper class до самого конца.

И мы были бы не мы, если бы мы не сумели выхватить красивое. Смотреть на воду с верхней палубы - она лазурного цвета. Выискивать дельфинов - и увидеть одного в конце концов. Бегать по лестницам между этажами, заглядывая в бесконечные зеркальные коридоры. Выйти на палубу ночью, постоять на сильном тёплом ветру, испугаться - мы плывём на спине сияющего кита сквозь бездонный космос! Выйти на палубу к рассвету: кроме нас солнце встречает ещё одна дама и... ещё один фотоаппарат: и у дамы, и у фотоаппарата - по отдельному креслу ("Смотри, она привела воображаемого друга :)"). Найти библиотеку - уютную комнатку со стеллажом, вечно пустующую. Посреди бессчётных Дэнов Браунов отыскать мемуары Агаты Кристи - я знала, что без неё не обойдётся! Приходить туда вдвоём, и вчетвером, и с шахматами - устраивать коллективные чтения и шахматные турниры, забираться с ногами на полукруглый диван. Пробовать коктейли, победно закончив мартини с зелёной оливкой на дне: "Прямо как Джеймс Бонд!" - и сдаться, пустив бокал по кругу. Бродить по пустым палубам в послеобеденный час, любуясь геометрией, морем, кораблями вдали. Терять друг друга на разных этажах, заколдованно бродить кругами. В последнюю ночь подняться на лифте на верхнюю палубу, вместо звёзд увидеть ливень, падающий стеной. Пробираться по коридорам, когда пароход раскачивается от непогоды - уворачиваться от падающих чемоданов. В голове долго ещё будет качаться - весь автобусный путь до дома. В автобусе все снова едят мороженое, а мы с лордом снова играем в шахматы - я выигрываю.

Так в марте я ездила на свидание с океаном, и была с ним три дня, так ни разу к нему и не прикоснувшись.



И хватит мне круизов на эту жизнь, пожалуй. Лучше - просто океан. А Грег расстроился, что вот, в его невинном паспорте появилась печать, а на новую землю он так и не ступил. Надо поскорее взять его в настоящее приключение.

Каникулярное

В универе - каникулы, на улице - осень, и кампус сиротливо покачивается в резких осенних тенях, как ходячий замок Хаула. Осень в Африке солнечна, прозрачна и безмятежна, двор засыпан листьями, они хрустят под каблуками, пока я иду на остановку. А я - сам себе Хаул, мне нравится сухой и мятный воздух, и ветер, забирающийся под рубашку - рукава закатаны до локтя, ещё не холодно, уже не тепло. Я давно не каталась на двухэтажных, но и этот автобус хорош: пустой, гулкий, свистящий форточками. Если сесть сзади - можно смотреть сквозь все окна сразу, я люблю огромные автобусные окна. Я вообще люблю автобусы - плавучие аквариумы на колёсах. От них веет дальними странствиями не меньше, чем от самолётов - может быть, потому, что катаюсь я на них едва ли не так же редко. Однажды я принесла нечаянную жертву автобусному богу: забыла рилькевские "Записки Мальте Лауридса Бригге" на сидении грэйхаунда Берген-Тронхейм, не успев их даже дочитать. С тех пор автобусы - мои должники.

На каникулах в универ отправляешься исключительно из эстетических убеждений - где и писать статьи, как не в этой сквозной геометрии, подёрнутой южной зеленью и колониальным викторианством. Здесь есть крыши, на которые можно забираться, и газоны, на которых можно лежать, а ещё - деревянные раковины винтовых лестниц, стеклянные изгибы коридоров и поднебесные заросли бамбука за дверями аудиторий. А ещё здесь есть люди - сегодня с утра ко мне без стука вошёл Мариус и радостно возгласил: "Смотри, что у меня есть!" Он держал в объятиях огромную карту мира, с латинскими названиями и римскими богами по кайме. Anno 1621. Прекрасно. "Нравится? Забирай, если хочешь. Я думал повесить у себя, но это - в твоём стиле. Ты же любишь старые штуки." Поздравьте: теперь, помимо Йерки и Интерстеллар, в моём офисе поселилась старинная карта мира. Кажется, я хорошо намагнитила реальность.

В прошлое воскресенье мы с лордом раскапывали его детские книги в поисках Баума. Что нашли мы, помимо Баума? Крысолова из Гамельна. Зайчиков Беатрикс Поттер. Космическую трилогию Льюиса. Льюис достался Грегу в школе за хорошие отметки, и был возненавиден, потому что нужно ничего не понимать ни в детях, ни в Льюисе, чтобы подарить такое мелкому мальчишке, жаждущему эпоса. "Хочешь - забирай", сказало мироздание устами лорда. Я погребена под дарами, как видите.

Странно копаться в чужом не очень книжном детстве, почти не находя параллелей с собственным. Господи, на чём же он рос? На компьютерных играх. На обрывках легенд и мифов, на недосказанных сказках, на Корабельном Холме, где и у английских кроликов есть эпос с великим трикстером и ангелом смерти. В конце концов, есть бесконечное количество способов нащупать у мира второе дно. А где кролики - там и кроличьи норы, падать в которые можно до конца времён.

Gaudeamus igitur, uvenes dum sumus!

Когда идёшь на сцену под Гаудеамус, сердце радостно колотится в горле, а рукава мантии развеваются в такт. Свершилось: моя младшая сестра - магистр. Мы с папой вышли на сцену с двух сторон, логично обнимая родной академический мирок. Я всю церемонию улыбалась во всё лицо, громко хлопая в ладоши каждому восходящему - аксиос! Старенькие профессора передо мной то дремали, то щёлкали своих аспирантов на телефоны, родственники улюлюкали из зала, а я хлопала в ладоши и думала, что это точно не Хогвартс и не средние века, а просто старый университет на краю света - живой и настоящий.

Take a mental picture

Многое хочется сохранить в альбоме памяти, чтобы когда-нибудь в старости перебирать картинки, как пуговицы. Расстеленное на полу одеяло, пластинка английских стихов - стихи проще понимать, когда их читают вслух. Узнать Вордсворта. Уснуть под Вордсворта. Субботние репетиции в клубе выпускников старого английского колледжа. Выпускники - английские старички и старушки в красных джемперах и безукоризненно белых брюках - собираются там, чтобы играть в шары. Они катают шары по самым зелёным и самым ровным на свете газонам, а мы здесь же, в крохотном домике, состоящим из одних окон, поём на четыре голоса очередное fa-la-la-la-la Томаса Морли. Старички как-то окликнули нас: "А Dead Can Dance вы не слушаете, молодые люди? Очень похоже." Я не знала, от чего скорее растаять: от сравнения с божественным, или от того, что старички знают Dead Can Dance.

Из этого похожего на аквариум домика каждый вторник показывают самые красивые на свете закаты. Ещё лучше смотреть оттуда грозы, устроившись на ступеньке в хорошей компании. Или созвездия в ясную ночь. Именно там мы решили, что если и не хватает чего-то в наших жизнях - так это больших телескопов. Так начался муми-троллевский квест по поиску обсерватории и астронома, ничего не имеющего против. Теперь мы ждём только зимы и хрустальной ясности неба.

Раз уж речь зашла о звёздах... Лорд Грегори в порыве просвещения тёмных масс приобщил меня к Звёздным Войнам (я запомнила главное: luminous beings we are). Теперь моя империя готовится нанести ответный удар: покажу ему советских сказок. Если уж он осилил два тома Бердяева - значит, и Красная Шапочка ему по зубам.
Повелевать умами я не тщусь, но... мне надо натягивать какие-то нити, чтобы происходящее имело смысл. И, вдоволь накричавшись за первую после каникул лекцию поверх студенческого гула (сколько их там - сто, двести, триста? Их не стало меньше, кстати), я с размаху разбила мел об пол расплакалась сложила руки на груди, посмотрела на студентов исподлобья и заявила, что они, semi-adult human beings, вольны катиться на все четыре стороны, если не желают слушать. На следующей лекции было тихо, как на кладбище. И на следующей. И на следующей - тоже. Кажется, дети всё-таки не хотят расстраивать моё королевское величество. Ещё мне нравится, что они спрашивают обо всём на свете, не сомневаясь, что я отвечу. И я, естественно, отвечаю.

И то, что они читают меня в социальных сетях. И то, что прошлогодние студенты бросают на меня многозначительные взгляды, встречая на нейтральной территории. Я вдруг поняла, что никуда не денусь, пока хотя бы раз не увижу, как они растут - от первого курса до третьего. Лиам смеётся: берегись, это затягивает! В департаментском коридоре повесили фотографию прошлогодних бакалавров, где я среди остальных преподов сижу в первом ряду с серьёзнейшей миной. Попала в анналы, однако. В том же коридоре висит фотография 2003 года, там я - среди бакалавров, с короткой стрижкой, с Бельгийским братом по правую руку, не знающая горя, и вообще не знающая почти ничего.

Обладание знанием - вообще крайне полезная штука. Невыразимо удобно знать, кто ты, где ты и зачем ты. Мне до сих пор иногда не верится, что мутные воды биологического раствора юности расступились, что проблема эго решена, курс выверен и штурман выбран, а космические карты заправлены в планшеты, как бы двусмысленно это ни звучало. Ну, а я - капитан, мой капитан. Это до сих пор срывает крышу, и немыслимо сладостно просто быть, безотносительно и бездоказательно, как явление природы, в силу невидимой математики необходимое мировой гармонии на уровне метафизических клеток. Мозаика сложилась. У меня, похоже, есть всё, кроме свободного времени. Герметичное состояние. На сколько его хватит?

Христос Воскресе!

...У новых жильцов вечеринка,
Они, выпив, кричат, что ты - миф,
Но я помню день, когда я въехал сюда,
И я действительно рад, что ты жив.


Я не всегда верю в бессмертие. Я всегда верю в совершенство алгоритма, осмысленность творения и непрерывную сказочность жизни. Я не всегда знаю, как это работает, но не любоваться этим я не могу, а красота сущего - самый сильный из известных мне аргументов. Из всех известных мануалов Христианство понятнее всего моему уму, ближе всего моему сердцу. Мне нравится Автор, ставший собственным персонажем - зримо, буквально. Я верю, что дух дышит, где хочет, что можно выпасть из потока, но невозможно отрицать поток, что главная битва - не между добром и злом, а между жизнью и смертью, и Воскресение - об этой самой главной битве.

И то, что Пасха в этом году совпала с днём космонавтики - тоже идеально, по-моему.

I sing the body electric

У кого-то, может быть, час земли, а у меня - час одиночества, редкий и потому бесценный. Провести его следует в лучших традициях, то есть - в интернете. Именно интернет пополам с одиночеством научил меня в своё время складывать слова в осмысленные мозаики, а они уже сложили, как мозаику, меня, за что я благодарна и всемирной сети, и многолетнему отшельничеству, и электричеству лично. Я люблю город ночью: сияющие линии скоростных магистралей, взбирающиеся на холмы, геометрически усыпанные огнями; жёлтые звёзды длинноногих уличных фонарей, по-рождественски праздничные светофоры, блестящие бока и красные зрачки узкоглазых автомобилей, нестрашная, подсвеченная темнота одноэтажных улиц - такая же, какая бывает в комнате, когда гореть остаётся только настольная лампа. Здорово разглядывать ночные города из окна самолёта: сияющие острова, связанные световыми нитками. И побережье: ярко обрисованный контур, несколько рыжих точек-кораблей, а дальше - темнота, проглатывающая тебя, как кит Иону. Я - на стороне света. Даже не потому, что я её выбрала.

Электричество вообще безумно красиво: вот они мы, человеки, мы живые и светимся.

Дожив до каникул

Вчера я запуталась в собственном коде, сегодня мы желали друг другу счастливых каникул. На каждый тест, слетающий на кафедру из студенческих рук бумажным голубем, я откликалась - thank you! - и студенты улыбались мне. Я сферический интроверт в вакууме, выводящий любое взаимодействие с внешним миром на личностный уровень. Мне нужно знать студентов в лицо. Мне нужно представлять, кто они. Мне необходимо любить их, чтобы нормально читать им лекции.

Наверное, каждый семестр на протяжении всей моей жизни (видите - я уже отдала себя университету) так и будет начинаться: несколько неловких первых лекций, настройка оптики, моторики и прочей внешней и внутренней механики, очередь, выстроившаяся, чтобы спросить, что за диковинный у меня акцент. А через несколько недель я уже знаю их. In a couple of weeks I already care too much. Через несколько недель я завишу от них не в меньшей степени, чем они - от меня. Это болезненный и прекрасный механизм, которым я совершенно не умею пользоваться. Но скилл, кажется, всё-таки растёт.

Две недели пасхальных каникул, неоправданная роскошь, время писать статьи. Время писать посты в ЖЖ. Вот он, мой внезапно пустой кампус, птицы с длинными хвостами, пальмовые ветки за дверными проёмами заброшенных аудиторий - единственный мир, в который я встроена совершенно.

I'm feeling lucky

Мастерица на все руки chub_chubbs не только делает прекрасное, но ещё и раздаёт его направо и налево. Невозможно удержаться. Это очень в духе туве-янссоновских миров, населённых тысяча одной маленькой зверушкой. И на миядзаковких лесных духов они тоже смахивают. В общем, вот:

Originally posted by chub_chubbs at О Лесных Друзьях И Весенних Подарках:)
"Весна - время подарков, и я хочу провести свой первый giveaway!
Лесных друзей не один, а целых три - следовательно, ваш шанс на победу увеличивается втрое.
Итак, к путешествию готовы три малыша - Лисьи Перчатки, Волчья Черника и Древесные Улитки :)

рассмотреть малышейCollapse )

Happy St Patrick's Day!

С праздником! Я вчера поздно вечером штопала зелёную юбку, чтобы явиться в ней сегодня - под страхом объявления войны от знакомого ирландца. А ещё у меня серёжки в виде клевера о четырёх лепестках - Éire go Brách! Осталось решить, гиннесс пить или вишнёвый сидр.

clover

Между мной и сидром - три сотни непроверенных семестровых тестов и одна неподготовленная лекция. Между мной и ЖЖ - лорд Грегори, вальсирование по понедельникам, пение по вторникам, джайв по средам, и внезапные приключения в любой из оставшихся дней. Но разве графомана остановишь? I'll be back!
Как можно не любить девушек? Одни приносят тебе книги и шоколад, другие пахнут персиками. Рядом с кореянкой Эми, сошедшей на землю прямо из аниме, я чувствую себя нарочито-европейской, оглушительной, несусветно огромной и грубой. У Эми тонкие пальцы, длинные волосы, мягкий голос. В учебнике у неё тысяча разноцветных закладок, она аккуратно выписывает на крохотные цветные бумажки всё, что не понимает на лекциях, и исправно навещает меня с убористым списком вопросов. Я же любуюсь её платьями, пальцами, кольцами, манерой двигаться и жить. Эми похожа на маленькую птичку. Эми - микроинженер.

С Элри мы весь прошедший год делили лабораторию, и я сразу раскусила в ней коротко стриженную Гермиону, а она во мне - родную душу, хотя делиться книгами мы начали только сейчас. Правильно: сначала надо было вместе исколесить Флориду, хором наораться на американских горках, промокнуть до нитки под дождём в Диснейленде и смотерть фейерверки, накрывшись пластиковыми пакетами, рассказать друг другу американскую сказку так, как умеем только мы - с джазом, океаном, пальмами и космическими кораблями. Сначала надо было вместе вынести тележку пластинок из универской библиотеки. Надо было съесть на двоих пуд не соли, но мороженого. Но теперь-то мы окончательно и прочно влюблены друг в друга, и можно менять книги на шоколад, а шоколад - на книги. И Элри, конечно, встречается с Т., но я-то знаю, что встречается она в первую очередь с миром, который мы придумали с ней на пару, поэтому... почти не ревную. И на танцы по понедельникам и средам мы ходим отныне вдвоём, хотя и танцуем не друг с другом, но с полагающимися в таких случаях мальчиками. И я ничего не имею против - мне нравятся мальчики. Просто девочки нравятся мне больше. Девочки изящны. Девочки понятны.

Девочки всех цветов и народностей прекрасны, как цветы: индианки с чёрными волосами по пояс в длинных цветных сарафанах, мусульманки в огромных, хитроумно закрученных платках - глаза в пол-лица, ломкие талии. Веснушчатые англичанки - насмешливые, резкие, сутулые, в профиль похожие на Вирджинию Вулф. Негритянки в ярких платьях, красивые совершенно инопланетно. Сквозь кампус идёшь, словно сквозь аквариум, замирая от удивления и восхищения. Вверх, вверх, через золотые ворота моста, от Севера к Югу, вниз, вниз, к полукруглым окнам, разбивающим свет на квадраты, к кирпичным стенам, затейливо расписанным солнечными зайчиками, в переплётную мастерскую, в библиотеку, в аудиторию - в рай.

We do recursion because it is beautiful

Мне опять кажется, что я не успеваю записывать за собственной жизнью. Что бы ни говорила лента о редеющих рядах и осыпающихся журналах, следы и свидетельства нашего поколения потомки разыщут здесь - в онлайновых дневниках, на внешних носителях, не в книгах, но в блогах. Это не хорошо и не плохо, это - двадцать первый век, который мы сами у себя выклянчили, прозрачный и высокоскоростной. Книги его похожи на сценарии к дурацким фильмам, а фильмы не имеют ничего общего с книгами, из которых родились, но это потому, что все истории сбежали - и поселились в нас. У нас нет выбора - разучившись делать книги, мы сами стали книгами. Мир скинул на нас миф, как на внешний носитель, а мы под тяжестью мифа из людей и зверей превратились в эльфов и троллей. The best we can do is be legendary.

У нас ничего не получается спроста. В прошлую субботу мы вышли из дома с прагматичнейшей целью: купить лорду новые ботинки. Вместо этого мы, как непослушные дети, пообедали мороженым и попкорном, посмотрели фильм об Алане Тьюринге, а потом забрели в книжный и потратили там состояние. Теперь у меня есть мемуары Цвейга и ещё кого-то, а у Грега - его первый персональный Маркес. Новых ботинок у него, разумеется, нет. Из нас никакие взрослые. Зато в книжном есть Булгаков на английском. Обдумываю.

Хорошо, что для чтения лекций взрослость необязательна. Когда я в классе трижды выиграла в кости у собственного компьютера, мальчишки радостно захлопали в ладоши. Добравшись до рекурсии, я разукрасила слайды фракталами, раковинами и портретом Фибоначчи. Последним пунктом от моей руки значилось: we do recursion because it is beautiful. После лекции студент подошёл ко мне в кафешке и пламенно признался в любви к C++ - и, следовательно, ко мне лично. "Первый в этом году!" - восторженно хвасталась я потом лорду по телефону. Грег говорит, что я чересчур завишу от фидбека. Но завишу-то я исключительно от взаимной любви, потому что мне слишком тяжело даётся всяческое unrequited.

Не любить же студентов невозможно - в этом я убеждена. Мне нравится с бумажным стаканчиком кофе сидеть где-нибудь на лавочке и разглядывать их, как рыбок или бабочек. В молодости человечество больше всего похоже на то, каким его задумал Бог.

Интересно, как я буду себя чувствовать, когда черта между мной и студенчеством станет чётче? Один знакомый сказал: универ - не эликсир вечной молодости. Студенты всегда одинаково юны, но ты-то - нет. И на их фоне особенно объёмно ощущаешь время. Потом мы ещё долго говорили о целях, о том, как ничего ещё не сделано, ничто не завершилось, и до какой-никакой кульминации пилить ещё и пилить, а о развязке пока не может быть и речи. В какой-то момент я расхохоталась: "We sound like very young people right now!"

Так и есть. Мы занимаемся глупостями, поём мадригалы и любим друг друга. С днём св. Валентина, что уж - lovers, keep on the road you're on.

Integrity

Ирландская статья не выгорела. Потому что данные есть, наблюдения - тоже, но наблюдения внезапно разошлись с гипотезой в разные стороны и расселись по разным углам, откуда теперь испепеляют друг друга взглядами, а я стою посередине комнаты и развожу руками: в этом надо разобраться. Сначала - разобраться, потом - публиковать. Почему-то мне этот момент кажется моментом истины: выбирая между личным и научным, выбрать науку. Не мусорить - ни в ноосфере, ни в конференционных трудах. Зато совесть моя чиста, и integrity - на месте. И толстую журнальную статью я ещё непременно сделаю.

На кампус вернулась Э. Влетела в мой кабинет, сияя: статья, диплом, наука, книги! "Я думала, а вдруг ты бросила PhD - а ты переехала! И ещё... Мы встречаемся с Т.!" Киваю. Улыбаюсь. И потом так и улыбаюсь весь оставшийся день, как будто улыбку пришили: вот вам и итог, вот вам и продолжение. Вот что значит - приключение удалось.

А нам пора готовиться к новым.

Happiness is a warm gun

Я однажды поняла и навсегда запомнила: быть счастливым трудно, а не стыдно. И ещё - нет неправильных способов добычи счастья. Неправильные способы здесь просто не работают. А если работают - значит, годятся. Счастье сродни серфингу в бушующем море: или ты оседлаешь волну, или волна сомнёт тебя и бросит к кашалотам. А главное, среди нас нет ни одного профессионала, мы плывём на какой попало ерунде, на осколках чужих кораблей, в дырявых тазах, верхом на детских надувных уточках, и сойти некуда, до земли - тысячи километров, да и есть ли она, земля? Скорее всего, мы живём на той самой планете из "Интерстеллар", сделанной из воды, воды, воды, опускающейся и поднимающейся.

Поэтому, наверное, я испытываю острое собственническое чувство, когда дело касается моего собственного счастья. Я слишком дорого плачу за этот аттракцион, чтобы позволять кому угодно вносить коррективы в траекторию. Можете претендовать на моё время, внимание, умение, сердце, в конце концов. Не смейте посягать на моё счастье. Я слишком долго трудилась над этой каменной чашей, она неделима, персональна, и по-прежнему - хрупка. Любоваться - можно, трогать руками - ни в коем случае. Дело моих рук - для моих же рук. Не удивительно, что во внутреннем музее её охраняет миллион разноцветных лазеров. Переступите хоть один - услышите, как заорёт сигнализация. И вот тогда - бегите.

Преподские хроники

На этой неделе я открываю семестр - с треском, по своему обыкновению. В понедельник я влетела в аудиторию и промчалась сквозь слайды с космической скоростью - видимо, готовилась к встрече с астероидом, который, по слухам, летел над нами в тот день и вечер. Студентов я толком не разглядела. Астероид, впрочем, тоже не увидела, как ни крутила телескопом. Зато видела, как на фоне объёмных, хоть трогай, кратеров проплывали облака, а луна подсвечивала их своим нимбом ("The moon must be an angel, her halo surely heaven sent"). Телескоп похож на путешествие, говорит лорд, никогда в своей жизни не путешествовавший, и я соглашаюсь: полосатый Юпитер, шершавая ослепительная луна, синие звёзды, которых гораздо больше, чем кажется, и всё это движется быстрее, чем я успеваю подстраивать оптику - ну вот, теперь мы познакомились, очень приятно. Теперь все вы существуете неоспоримо и доподлинно - я верю в эмпирику.

А во вторник я, тряхнув стариной и мозгами, сама писала экзамен - на ученические права. Вы же помните, что в этом году я осваиваю звездолёт марки "старая Тойота". Думаю, если научусь водить это - можно будет сажать меня за любую баранку, хоть танка, хоть Энтерпрайза, хоть Тардиса. Теорию я сдала, теперь у меня два года на эмпирику. Но должно хватить и одного - будущий Доктор я или кто?

Сегодня я решила разглядеть студентов, и всё утро настраивала себя на дзен и чувство собственного превосходства (не спрашивайте, как это работает - это не работает). Дзен обломался внезапно, когда Окна Билла Гейтса посмеялись надо мной синим экраном с того самого лэптопа, на котором слайды. Далее я носилась белкой по департаменту, призывая одновременно техподдержку, новый лэптоп и верного друга. Спас, как обычно, друг. Заодно я потратила все нервы задолго до лекции, и вошла в аудиторию, против обыкновения, совершенно спокойной. А потом... Потом мне стало интересно им рассказывать. Им стало интересно меня слушать. И я, кажется, прочла лучшую лекцию в своей недолгой карьере и жизни.

И весёлые картинки напоследок - такая уж это книга. Африканский период, октябрь-ноябрь прошлого года, бесконечное лето, бесконечная молодость. И джакаранда.

Never take anything for granted

Прекрасно учить правила дорожного движения в Южной Африке: остерегайтесь бегемотов, опасайтесь бородавочников, берегитесь слонов! Направо - дельфины, налево - киты, прямо по курсу - горы, в горах - пещеры, над пещерами - водопады, не превышайте дозволенной скорости - не стоит это пропускать! Берегитесь густых туманов и узких ущелий! Поблизости - страусиная ферма: берегитесь наездников на страусах!

С тех пор, как я вернулась из России, у меня поменялось зрение, и я вижу эту страну иначе - глазами пришельца и странника. Так:



Песня Красной Шапочки, кстати, прочно ассоциируется у меня с собственным десятилетием, последним годом в России, предпоследним летом, разговорами родителей об Африке, туманными планами, зыбкими надеждами, невольным предвкушением странного и сказочного - не той привычной сказки внутри головы, без которой не умеешь жить, а именно по-книжному дальнего странствия, настоящего приключения - наконец-то сбывающейся вечной просьбы, обращённой к родителям: давай пойдём туда, где мы никогда не были! Расхристанная комната, разложенная тахта, солнце за распахнутыми в парк деревянными рамами, летняя зелень каникул, поющая в телевизоре девочка и острое, невозможное, саднящее, как всякая страшная тайна, чувство: это может случиться со мной. Загадываю: пусть случится.

Я не знаю: смогла бы я доверять миру, если бы не случилось? И не отсюда ли моя абсолютная уверенность в обещанности, непреложности хэппи-энда: когда чудо стало необходимо - оно произошло.

Latest Month

May 2015
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Golly Kim