telephone, телефон

8 months

Всё-таки очень интересно наблюдать рост человека, всегда идущий по одному и тому же сценарию: фрустрация-фрустрация-фрустрация... просветление! Только так, никогда иначе. Мы или меняемся целиком, или не меняемся вовсе. Если скачок - то квантовый. Эмили Зина буквально за три дня научилась сначала садиться, потом ползать, потом вставать. Кажется, ещё немного - и мы будем болтать с ней по-русски, а там и до университета недалеко.

Важное новое за этот месяц помимо внезапной мобильности: любовь к музыке. За завтраком мы слушаем подкаст об античной истории и литературе (он смешной и интересный). Античность Эмили интересует мало, зато каждый раз, когда в паузах включается музыкальная заставка, она аккуратно складывает ручки, отрывается от еды и игрушек, поднимает голову и слушает сосредоточенно и серьёзно, словно интеллигентная старушка в консерватории. Иногда начинает ужасно смешно кивать головой и раскачиваться в такт. Особенно моё рыжее дитя святого Колумкилля любит ирландскую арфу: улыбается и хлопает в ладоши. А недавно она схватила мой телефон, играющий Саймона и Гарфункеля, и так же упоённо "танцевала" с ним, напоминая подростка с магнитофоном из прошлого века. Настя, если ты читаешь это - возрадуйся!

Я долго ждала, когда же, наконец, станет хоть немного полегче. Кажется, сейчас: в восемь месяцев, потому что я наконец-то перестала быть единственным интерфейсом между Эмили и миром. Теперь она и сама может потыкать реальность указательным пальчиком. А я могу просто быть её влюблённым телохранителем и летописцем.



Collapse )
peace

7 months

Семь месяцев Эмили Зине. Главное достижение: любовь к еде. Ещё Эмили учится ползать (пока получается только задом наперёд), хорошо сидит (да, это умение, хотя казалось бы) и всячески проявляет характер: например, стягивает с головы шапочку - ту самую, которую я сентиментально вязала ей, пока она ещё была внутри - и швыряет с размаху на пол. Корчит какие-то совершенно сумасшедшие гримасы, и иногда становится ужасно похожа на мою бабушку - ту самую Зинаиду. Полюбила книги: разглядывает картинки, пытается хватать их, удивляется их двухмерности. Восторженно лупит двумя руками по клавиатуре ноутбука. Припечатывает взглядом. Бодрствует по два-три часа подряд, снова неплохо спит ночью. Кажется, пытается сказать что-то сложнее "агу", но вполне вероятно, что я додумываю: никак не могу дождаться развития речи! В любом случае, Эмили Зина - классная, серьёзная, смешная, очаровательная. Я очень её люблю.

Сестра Оля спросила недавно (из антропологического интереса, подозреваю): как меняется мироощущение с появлением детёныша? Я ответила: ты наконец-то действительно становишься взрослой. Путь героя пройден, пришло время растить новых героев. Мир тебе больше не принадлежит, и теперь ты - актёр второго плана. Оля поморщилась: «Звучит как-то не слишком приятно.» Я пожала плечами: ну так никто и не обещал ведь, что будет легко. У меня всё ещё море амбиций и планов, и я, чёрт возьми, занимаюсь наукой по ночам, моя жизнь не закончилась, мои реки не иссякли, но я не могу, не могу, не могу больше быть центром вселенной. Я лечу по орбите. На автопилоте. И на одном крыле.

Скорее всего, это не навсегда. А пока что вокруг меня и Эмили сомкнулись стены стеклянного шара, куда даже лорду Грегори бывает трудно достучаться.



Collapse )
peace

35

Непосредственно в день рождения (завтра) я собираюсь традиционно гореть на работе, поэтому подведу черту загодя. 35! Новый опыт: пару недель назад я пыталась вспомнить, сколько же мне исполняется, и без арифметики не сумела это сделать. Считаю, что таким образом официально перешла в разряд людей без определённого возраста. Или просто окончательно сгинула под холм?

В 34 у меня не было (родившейся) дочери и было время. В 35 у меня есть дочь и нет времени. По-прежнему ни о чём не жалею, но констатирую: родительство - одинокий опыт, не похожий вообще ни на что. Изолирующий. Тяжёлый. И радостный, конечно, и преисполненный смыслов. Эмили Зине полгода, а мне кажется, что я постарела за эти шесть месяцев лет на десять. Но рано или поздно она научится говорить, я стану читать ей сказки из своего детства - и, наверное, помолодею обратно лет на двадцать? Время нелинейно, оно то скачет, то тянется, то закручивается в тугую спираль Фибоначчи. На него нельзя положиться. Положиться нельзя вообще ни на кого и ни на что, кроме того и тех, кого держишь у самого сердца. Ты держишь их, они - тебя, и конструкция каким-то образом продолжает лететь сквозь безвоздушное пространство.

К 36-ти я хотела бы отыскать где-нибудь звуковую отвёртку и научиться хоть немного управлять всем этим timey wimey. Пока что мне остаётся только обнимать нарастающий хаос, да покрепче держать руль звездолёта, несущегося сквозь поле астероидов. Пожелайте мне удачи.

peace

6 months

Полгода моей маленькой румяной плюшке. Всё, it's official: время побежало, и я могу только удивлённо оглядываться - как, ещё один месяц прошёл? Пытаюсь вспомнить (с трудом!) что именно произошло за эти тридцать дней. Во-первых и в главных, Эмили Зина научилась переворачиваться со спинки на живот, и теперь презирает лежание на спине. Стоит положить её на поверхность - тут же перекатывается и приподнимается на пухлых своих ручонках, обозревая окрестности. По-лягушачьи дрыгает задними лапками, но по-прежнему никуда не ползёт. Впрочем, на руках иногда так извивается, что совершенно ясно: лежать ей давно надоело! Несколько раз переворачивалась носом вниз во сне. Со сном вообще что-то непонятное: мы однажды накормили Эмили клубникой, и... с тех пор переодевать её приходится в два ночи каждую ночь. Бананы Эмили грызёт, но без восторга. Вообще, с едой у нас как-то не заладилось пока, но я надеюсь, что природа возьмёт своё рано или поздно. Новых зубов нет, зато нижние два резца заметно выросли. Эмили по-прежнему грызёт всё, что грызётся, и хватает всё, что хватается.

Ещё из новенького: Эмили сидит! Иногда умудряется присесть сама, но чаще сидит, если её посадишь. Всё ещё легко заваливается на бок, но к семи месяцам, я уверена, нужно будет подарить ей набор кубиков. Человек сидячий - это совсем не то, что человек лежачий. Совсем иной взгляд на реальность.

У нас с Эмили Зиной новый ежедневный ритуал: я распускаю волосы и щекочу ей мордочку лохматыми прядями. Зина хватает мои космы, дёргает, суёт в рот и смеётся. Или улыбается и заворожённо смотрит, как солнце высвечивает в моих волосах бабушкину медь. Шучу, что рыжее дитя подарил мне святой Колумкиль (я попросила), но на самом-то деле эта неистребимая ржавчина принадлежит всем женщинам моего рода.



Collapse )
telephone, телефон

The first and the last

Завтра моей африканской дочери будет полгода. А на следующей неделе, в пятницу, мои родители покинут Африку — возможно, что навсегда. Старшая сестра давно вьёт гнёзда в лесах Подмосковья, младшая — в предместьях Дублина. И только я остаюсь стоять посреди саванны, в сердце вечного лета, в двух шагах от Антарктики, с Атлантическим океаном по правую руку и Индийским — по левую, с ребёнком на руках, с лордом Грегори, надёжно прикрывающим спину, в окружении книг и студентов, в своём доме — и на своей земле?

Да, на своей. Я остаюсь в Африке — последней и первой.
peace

(no subject)

9 мая и пасхальная неделя — вот бы они всегда совпадали! Ещё лучше было бы вообще праздновать Пасху девятого. За победу жизни над смертью, друзья!

Из моих не вернулся никто: Павел, Константин, Виктор, Михаил, Валерий. Инженеры, художники, музыканты, сгоревшие в танках, умершие от ран. Надеюсь, что у следующего поколения это перестанет болеть. Сколько человечеству нужно времени, чтобы рана затянулась?
books and owls

*

Мой дом окатила волна старых и знакомых вещей: родители продали свой ходячий замок и раздали всё, что прибило к его берегам за... дайте посчитаю... четверть века (потому что это звучит ещё серьёзнее, чем "25 лет"). Теперь у меня на подоконнике живёт огромная раковина, маленькая бригантина и сад кварцевых камней, и я который день подряд копаюсь в ящиках с книгами, вытаскивая по одной старые, старые сказки с чёрно-белыми картинками, раскрашенными цветными карандашами - не моей, а маминой детской рукой. Те самые муми-тролли, которых мама читала мне в больнице, тот самый Хоббит, которого бабушка читала мне перед сном, и Хроники Нарнии, ставшие в семь лет мистическим опытом, и Властелин Колец с иллюстрациями Юхимова, пронзившими моё сердце в пятнадцать. Африканская юность здесь тоже есть и двоится (а то и троится!) в зеркальной бесконечности: теперь у меня в двух английских экземплярах живёт Киплинг (цикл про Пака), Властелин Колец и вся Нарния (ожидаемо), и внезапно - джойсовский Улисс (одного купила я, другого - лорд Грегори, и ни один из нас не дочитал этот кирпич до конца, но какие наши годы!). А в трёх - Сильмариллион (похоже, я заслужила медаль истинного толкиниста) и... Грозовой Перевал. Думаю, дело в том, что эпоса и пафоса в этой жизни много не бывает.
top hat

5 months

Вы не ждали, а я тут как тут с очередной порцией младенческих хроник. Потому что Эмили Зине стукнуло пять месяцев сегодня, то есть всего один месяц остался до полугода - кто бы мог подумать!

Во-первых, Эмили отрастила два острющих зуба и научилась кусаться, так что теперь я зову её маленькой пираньей. С появлением зубов и всё более умелыми пальчиками у девицы проснулся яркий интерес ко всему, что мы держим в руках в радиусе досягаемости. На днях она сначала ловко схватила мою тарелку с бутербродом, потом попыталась хорошенько её укусить, потом захныкала, когда и тарелку, и бутерброд спешно отобрали. Кажется, ещё вчера Эмили перенесла бы подобное отношение безропотно. А сегодня она уже личность с намерениями и свободой воли. Прогресс! Раз уж кому-то так нравится хватать и кусать, мы решили предложить Зине еду. Банан она пожевала и выплюнула, а вот полдольки мандарина проглотила-таки. Эксперимент продолжается!

Переворачивается принцесса изредка и неохотно, ползать не умеет, но и лежать лежмя ей явно надоело: пятый месяц прошёл под девизом "давно пора встать на ноги". Конечно, с нашей поддержкой, но Эмили Зина обожает стоять и глазеть по сторонам. К тому же полюбила передвигаться по дому в рюкзачке-кенгуру (к родителю задом, к лесу передом), и теперь иногда "готовит" с нами ужин. Вообще, за этот месяц она стала такой... такой... человеческой? Не знаю, где именно проходит эта черта.

Недавно Эмили впервые заметила чёрно-белый орнамент из енотов и медвежат на своей пелёнке. Долго и вдумчиво разглядывала, гладила ладошкой. Потом стала жадно вертеть головой во все стороны: "Так, а ещё что я пропустила интересного?!" Только-только привыкнешь к миру, обживёшься в нём — как вдруг оказывается, что самые интересные детали упустила из виду. И так — всю жизнь.

А ещё Эмили наконец-то оценила музыку. Благосклонно слушает плейлист, который мы с Грегом подобрали для неё ещё до рождения. Но больше всего любит фортепиано.

Как вы понимаете, не закончить этот пост фотоспамом - невозможно. Под катом штук десять совершенно однотипных снимков, но я, как хотите, не могу выбрать.




Collapse )