books and owls

Вино из одуванчиков (самоe время для него):

"Tom, if this year's gone like this, what will next year be, better or worse?"
"Don't ask me." Tom blew a tune on a dandelion stem. "I didn't make the world." He thought about it. "Though some days I feel like I did." He spat happily.
"I got a hunch," said Douglas.
"What?"
"Next year's going to be even bigger, days will be brighter, nights longer and darker, more people dying, more babies born, and me in the middle of it all."
"You and two zillion other people, Doug, remember."
"Day like today," murmured Douglas, "I feel it'll be... just me!"
"Need any help," said Tom, "just yell."
"What could a ten-year-old brother do?"
"A ten-year-old brother'll be eleven next summer. I'll unwind the world like the rubber band on a golf ball's insides every morning, put it back together every night. Show you how, if you ask."
"Crazy."
"Always was." Tom crossed his eyes, stuck out his tongue. "Always will be."


(А картинка - мой любимый Яцек Йерка, конечно же.)
peace

В горах моё сердце, поныне я там

Снилось, что я, входя в сосновый лес, начинаю непроизвольно левитировать от радости. А если увижу что-то, особенно приятное глазу - птицу, бабочку, белку - то вообще взмываю вверх с удвоенной скоростью. Чтобы совсем не улететь, я обнимала сосны и держала лорда Грегори за руку. Совершенно согласна с подсознанием: ради деревьев и людей здесь действительно стоит задержаться.
top hat

На кларнете и трубе

Наш сосед подбадривает засидевшихся в карантине игрой на волынке - ежевечерне. Начинает он всегда с бодренькой джиги, а заканчивает Amazing Grace. Иногда я выхожу на балкон, слушаю его и смотрю в темноту. Но даже если задраить все окна (зима), всё равно услышишь музыку - таково природное свойство волынок, они всепроникающи. Иногда я принимаю за волынку вечерних птиц и сверчков. Закрой глаза - и услышишь её. Откуда угодно.

*

Купила сладких яблок с розовыми боками, хрустящих и наливных. И пук сельдерея. Осталось выловить благородные грецкие орехи из банки, где они живут и печалятся вперемешку с арахисом и прочим протеиновым сбродом - и можно будет настрогать себе настоящий вальдорфский салат. Что ни говорите, а карантин меняет людей: в погоне за свежими впечатлениями я неожиданно для себя самой заключила перемирие с сельдереем. Думаю, это временно.

*

Отращиваю русалочьи волосы. И, наверное, русалочий хвост - в тон зелёного дивана, на котором работаю, а также лежу без дела, читаю Властелина Колец, дремлю и пишу посты в ЖЖ. Потому что я не успела встретиться с профессорским рабочим столом моей мечты до закрытия всего и вся. А с зелёным бархатным Честерфилдом (да-да, диваном) моей мечты - успела. Вот так и узнаёшь всю неприглядную зелёную, бархатную правду о себе самой!
solitude

И ещё

Моя прабабушка получила три похоронки подряд: октябрь 1941, ноябрь 1941, февраль 1942. Трое старших сыновей. Она говорила не один раз моей маме: "Не знаю, зачем я не умерла тогда. Почему Бог меня не забрал?"

Сестра Анастасия только что прислала:



(Д.Сухарев/С.Никитин)
telephone, телефон

С Днём Победы!

Моя семейная история о войне - в том, что с неё никто не вернулся. Из ушедших на фронт шестерых пятеро погибли под Ленинградом, кто в 41-м, кто - в 42-м. Шестой убит в бою в 1943-м, у деревни Белая Гора под Донбассом. Противостояние не между добром и злом, а между жизнью и смертью - впрочем, это ведь одно и то же?

В прошлом году в Будапеште мы со студентом изучали диораму в подземном госпитале, переделанном позже в ядерный бункер: солдаты защищают крепость от наступающей советской армии в неравной битве... Постойте, значит, это немецким солдатам сейчас нужно сочувствовать? Я возмущённо скрестила руки на груди. Да, я тоже пацифист, и считаю, что люди не имеют никакого права убивать друг друга, особенно - миллионами, но стоит пересечь Дунай - и можно пешком выйти в Еврейский квартал, и плакать, и плакать в музее у синагоги: отсюда людей - детей - стариков - безоружных, беспомощных людей - тысячами отправляли в концлагеря на поездах смерти. Маленькая золотая табличка на стене синагоги, рядом с полустёртой чёрно-белой фотографией, говорит: такого-то числа 1945 года советские войска освободили Будапешт и открыли треклятое гетто, и спасли людей - тысячи, не успевшие умереть от голода и болезней, не попавшие на Поезд. Вечная память и вечная слава.
books and owls

Within, without

Карантин немного похож на мою викторианскую, очень одинокую, мечтательную юность в башне из слоновой кости: книжки, придуманные миры и навык жизни внутри собственной головы. Наверное, поэтому я переношу отшельничество и затвор почти безропотно: ну да, бывают периоды, и иногда они длятся годами, когда существует только то, что есть у тебя внутри, а связь со внешним миром - невозможна. Не так уж важно, по чьей вине. Важно, что ты сделаешь - со всем этим и с самим собой. Разгул для человеческого духа, чего уж.

IMG_7266.jpg

Collapse )


As above, so below, as within, so without, или что там ещё говорят алхимики на эту тему.
peace

Множество форм я сменил, пока не обрёл свободу.

Нужно записывать два часа видеолекций, но я немножечко ленюсь. В конце концов, всегда есть завтрашнее утро. И вообще, карантин пошатнул мою стальную преподскую идентичность: я всё ещё хочу (и буду) читать нормальные лекции, но это точно не то, что делает меня - мной. Я словно вытаскиваю из-под ногтя зудящую экзистенциальную занозу: можно месяц не появляться в альма матери - и оставаться при этом собой, кто бы мог подумать. Конечно, я немножко скучаю по огромным аудиториям, обитым шестидесятническим деревом, и по неоправданно-дорогому кофе, который берёшь ради разговоров и ритуалов, и даже по экзаменационной суматохе, временно превращающей тебя в усталого бога. Но вне универского контекста меня, оказывается, не становится ни меньше, ни больше, и это странно осознавать, когда ты добровольно крутился в колесе хомяков фортуны не один год подряд. Простите, о люди, дышащие легко, вечно жаждущие просторов, приключений и странствий, но я сейчас действительно чувствую себя свободнее - и, может быть, даже немного счастливее. Поезд остановили, видно, кто-то сорвал стоп-кран, и я спрыгнула с подножки в высоченную траву. Звон кузнечиков этого мира сначала оглушил меня, а потом привёл в чувство.

Потому что работа - это тоже зависимость. Нет, у меня всё ещё нет времени на условное макраме и вышивку гладью, я продолжаю читать, писать, говорить, вычитывать, снова писать, ставить оценки, ронять голову на стол и терять красные ручки. Но сдвинувшиеся тектонические плиты высветили происходящее в каком-то новом свете, и мне очень нравится понимать: да, я действительно к этому не свожусь. Мы в принципе не сводимы и не сходимы, мы, как все хаотические системы, не конвергентны.

Мне даже в кои-то веки снится что-то, кроме кафедры. Например, в эту ночь, точь-в-точь на Радоницу, мы с бабушкой, в честь которой я всё ещё собираюсь однажды назвать свою дочь, шли по пыльной и летней Дубне моего детства, мимо парка, в сторону стадиона, оставляя за спиной автобусную остановку, откуда душные, ненавистные мне ПАЗики отправлялись с одного берега Волги - на другой. Я показывала бабушке дорожную разметку и знаки, и подробно объясняла, что такое - слепое пятно у водителя. Дело в том, что моя бабушка решила путешествовать автостопом, куда дорога выведет, и я сочла своим долгом немедленно выдать ей ценную порцию ценных советов. Она слушала внимательно, время от времени вставляя ремарки, начинённые неповторимым сарказмом, по которому я скучаю до сих пор. Автостопом по детству, по раю, по посмертию - по галактике? Бабушку подобрала огромная фура, мы помахали друг другу рукой, и я запрыгнула в закрывающуюся дверь ПАЗика, прибывшего по расисанию. Но придёт и моё время для дорог, ведущих в любую сторону.
peace

Христос воскресе!

Как хотите, а в ленте сегодня решительный недостаток куличей. Я пришла сюда, чтобы это исправить.

Поздравляю всех нас с самой странной Пасхой на свете! Христос уже воскрес, теперь наша очередь. Воскресать каждый день из мёртвых - единственный способ быть живым в этом мире, мне кажется.

В режиме воскрешения из мёртвых, видимо, я и расчехлила сегодня старинный макро-объектив, и прошлась по саду с пристрастием.



Collapse )
books and owls

Только детские книги читать

Внешний мир закрылся на техническое обслуживание until further notice, поэтому нам с лордом ничего не остаётся, кроме как углубляться во всевозможные внутренние, параллельные и прочие окольные миры. На выходных мы с друзьями играем в D&D, слава интернету, и ещё рисуем, читаем, готовим, клеим... В общем, занимаемся разнообразной душеспасительной ерундой. Например, в прошлую субботу мы наконец-то закончили крохотный муми-домик, который лорд подарил мне ещё на Рождество. Теперь у нас снова есть обеденный стол!

Практически всё внутри и снаружи сделано из бумаги и дерева по прилагающимся выкройкам и схемам. Даже крышу я красила в небесно-голубой вот этими руками! Печка в кадр не попала, но она есть (видите дымоход?), у неё есть дверца, а за дверцей живёт Кальцифер - не сомневайтесь:



Collapse )
top hat

О насущном

Нужно печь куличи (лично мне нужно, позарез, с кардамоном, изюмом, мускатным орехом, глазурью, блёстками, вечной жизнью, этим вот всем), но нет формочек. Нет формочек, но нужно печь куличи. Консервные банки у меня только несуразно-маленькие, а формочки для кексов - это выбор еретика, и хотя именно им я на самом деле и являюсь (под руку с воображаемым другом Бердяевым), тем не менее в вопросах пасхальной выпечки мне по-прежнему свойственен тоталитарный фундаментализм. Хм, продолговатая форма для хлеба "кирпичиком"? Разъёмная круглая форма для бисквита? Я в ужасе, в смятении и в тупике. Принимаю советы и слова сострадания.

Upd: Победоносно вернулась из магазина с большой жестянкой гуавы в сиропе.