March 25th, 2011

books and owls

Hither and thither and really bad weather

В нашем королевстве не без новостей, друзья мои, хотя я и залегла на дно после недавнего краткосрочного периода тяжелой интеллектуальной работы, сводящейся к написанию ста болезненно похожих друг на друга страниц - я пять лет ничего не делала, только думала, и теперь любые попытки взяться за ментальную мотыгу даются с трудом и скрипом. Силы небесные обещают вознаграждение, я же тем временем учусь смирению у Сизифа, который был великим реалистом: трудился несмотря на осознание абсолютной тщетности усилий, что было бы бессмысленно, если бы не отсутствие достойных альтернатив.

Я залегла на дно там, где дно меняет форму, уступая сосновым корням и тяжелой воде, падающей с гор, что растут из земли вместе с соснами. Там облака плавают на уровне глаз, застревая в ущельях и сосновых кронах, и попробуй выкашляй такое облако, свернувшееся мокрым клубочком в легких - подавишься шершавым воздухом, богатым на ветер и бедным на кислород. Там Бог в специально отведенном окошечке принимает жалобы и предложения, и я замолвила бы за всех нас словечко-другое, но с моей удачливостью не увидела ничего, кроме задернутой занавесочки в цветочек - у Бога был неприемный день. В зале ожидания табличка взывала к просителям: "Keep God's Window clean!" - и сразу хотелось пропылесосить ноосферу, протереть оптику и вынуть витражи - в общем, сделать все возможное с этой стороны окна, чтобы видеть друг друга без искажений.

Среди сосен на подоконнике у Господа Бога я не написала ни одной дневниковой строчки, хотя и брала с собой блокнот на случай внезапного просветления, в энный раз меня миновавшего. Зато дни получились по-агузаровски белые, я много смотрела по сторонам и думала, что путешествие с близкими людьми обязывает сохранять собственное лицо, а от странствий часто ждешь именно ролевого момента, свойственного одинокому путешествию - когда ты настолько никто, что можешь быть кем угодно, чем и пользуешься. Это похоже на гардероб венецианских масок, на примерочную с большим и светлым зеркалом, перед которым приятно повертеться, в магазине, из которого всегда выходишь налегке, с неизменно пустыми руками.

Тем временем дома на меня точила зуб и нож злобная достоевщина, бессмысленная и беспощадная - потому что, во-первых, никто не обещал, что будет легко, а во-вторых, это же великопостное христианское бодхисаттство - выкарабкаться из собственных сумерек и нырнуть в чужие. Но унывать трудно, когда столько времени проводишь в дороге без музыки и разговоров, наблюдая то солнце, то дождь, то крохотный сверкучий самолетик, вписывающийся в каждое созвездие, сквозь которое летит.

Collapse )