July 10th, 2011

solitude

Принципиальное

Мама посадила разноцветные анютины глазки осенью, а они до сих пор цветут, заплели всю клумбу. Выхожу иногда из дома специально, чтобы на них посмотреть - во-первых, свежий воздух, во-вторых - чувство долга: мама посадила их по моей просьбе, потому что так с детства повелось: мои любимые цветы - анютины глазки, настины - настурции. Естественно, из-за имени, и я первая так решила, уже не помню, когда, потом передав цветочный нарциссизм младшей сестре. Научившись рефлексировать в христианском ключе, испугалась: это же неправильно - любить цветы, носящие твое имя? И сразу успокоила себя: наоборот, только так и правильно - чтобы только красивое и только косвенно.

Бабушка смеется так же, как мама - почти без звука, но... полностью. То есть так, что ей сложно перестать. Я все-таки чаще улыбаюсь так, чем смеюсь. Но я по жизни - несмеяна, меня уже отчитывали однажды за "this unbearable polite laugh of yours". Зато как здорово их - рассмешить, а потом улыбаться полностью, пока они полностью смеются.

А вообще, что-то я расползлась по швам за последние пару дней. То ли инородное тело наступило на ауру, то ли звезды уставились на меня не под тем углом, то ли анальгетик слабый. Пыталась ударить ренессансом по экзистенциализму, но контра-тенор нежно запел что-то слезное, и душа, плюнув, развернулась и отправилась в пятки. В таких случаях я знаю, куда бежать, и в этом - сила, знаете ли. Во-первых, можно слушать бессмертно-бессменный советский саундтрек моего без скидок счастливого детства:

(не сдаваться вообще никогда)
(радоваться)

Во-вторых - ударить автопробегом по вселенской тоске гулять. Переменная облачность, ветер северо-восточный. Где мои кроссовки?