January 23rd, 2014

solitude

Marbled

За утешением я хожу в библиотеку, на шестой этаж - бродить меж полок с английской литературой, почти наугад вытаскивая книги по принципу красивого корешка. Во-первых, мне нравится окружать себя непостижимым знанием - никакой жизни не хватит на эти россыпи - потому что оно больше меня, сразу масштабирует и как-то смиряет. Во-вторых, здесь не меньше трети книг - упоительный модерн, и не меньше четверти - издания викторианской печати, пахнущие старой колодой карт, погрызенные кое-где жучками, с кожаными переплётами и неповторяющимися орнаментами на обрезе и форзаце - расплывшаяся кругами и точками сепия, бумагу для этого макали в какой-то химикат. Я сразу вспоминаю Вирджинию Вулф, заливающую тоску типографской краской, и папу, макающего квадратики фотобумаги в бензин с тем же абстрактным эффектом на выходе, только в багровых тонах - мы потом жили с этими бензиновыми обоями на кухне до самого отъезда в Африку.

Набираю разношёрстные томики английской эссеистики и иду на выход. Как обычно, две из пяти никто не брал со времён царя гороха, их при мне заносят в новый катaлог. Это тоже масштабирует: знать, что ты здесь, помимо прочего, ещё и для того, чтобы помнить - и давно умерших людей, и давно выцветшие обои. Хотя Шерлок Холмс со мной и не согласился бы.