February 14th, 2014

road

(no subject)

Я никогда не праздновала Хелловин - до тех самых пор, пока не оказалась одним холодным октябрьским утром на Преображенском кладбище с двумя тыквами наперевес. Утро было морозное и солнечное, лужи схватились первой хрустящей коркой, которую я жадно давила, и нездешняя Светлана водила меня по нездешней Москве мимо кладбищ, старообрядческих церквей и антикварных лавок (у сэконд-хэндов советского быта бывает достаточно обаяния, чтобы претендовать на титул). Мы искали тыкву, причём не абы какую, а сферическую в вакууме - ярко-оранжевую, с хвостиком и правильных форм. Хотелось как следует поиграть в осень - не за тем ли я и ехала на север, в конце концов? На Солярисе тыквы не нашлось, а на Преображенском рынке отыскалось два дивных экземпляра, выбрать между которыми у меня не хватило духу - пришлось брать обе, добрых три-четыре кило, и носиться с ними по Мосве, обрывая руки и ручки сумок. Тыквы торжественно положили в пакеты и понесли на кладбище - на границу миров, иначе нещитово. Потом они ещё долго жили у меня на подоконнике, скрашивая октябрьскую хмарь, потому что солнечный день в октябре выдался один - тот самый, московско-преображенский, тыквенно-кладбищенский, второй день после первого снега. Второго такого Хелловина - с тыквами, темнотой и параллельным миром на расстоянии вытянутой руки - мне не досталось, да и не прошу: я и так теперь всё знаю и об октябре, и о смерти.

Или вот день святого Валентина, который я тоже никогда не праздновала. А потом поступила в аспирантуру 14 февраля, тому назад два года. Ещё лучше вышло в 2013, когда лорд после конца света и ещё одного конца света, с другого конца долгих световых лет, из другого хвоста другой галлактики взял - и позвонил мне по скайпу. Того же самого 14 февраля, шутки ради, истины во имя.

Моё время тягучее, в нём ничто не начинается внезапно и ничто не уходит навсегда. Это длинная-длинная лента старика Мёбиуса, красиво замкнутая сама на себе. Ставить на ней разметку - неплохая идея, в общем-то.