February 14th, 2015

top hat

We do recursion because it is beautiful

Мне опять кажется, что я не успеваю записывать за собственной жизнью. Что бы ни говорила лента о редеющих рядах и осыпающихся журналах, следы и свидетельства нашего поколения потомки разыщут здесь - в онлайновых дневниках, на внешних носителях, не в книгах, но в блогах. Это не хорошо и не плохо, это - двадцать первый век, который мы сами у себя выклянчили, прозрачный и высокоскоростной. Книги его похожи на сценарии к дурацким фильмам, а фильмы не имеют ничего общего с книгами, из которых родились, но это потому, что все истории сбежали - и поселились в нас. У нас нет выбора - разучившись делать книги, мы сами стали книгами. Мир скинул на нас миф, как на внешний носитель, а мы под тяжестью мифа из людей и зверей превратились в эльфов и троллей. The best we can do is be legendary.

У нас ничего не получается спроста. В прошлую субботу мы вышли из дома с прагматичнейшей целью: купить лорду новые ботинки. Вместо этого мы, как непослушные дети, пообедали мороженым и попкорном, посмотрели фильм об Алане Тьюринге, а потом забрели в книжный и потратили там состояние. Теперь у меня есть мемуары Цвейга и ещё кого-то, а у Грега - его первый персональный Маркес. Новых ботинок у него, разумеется, нет. Из нас никакие взрослые. Зато в книжном есть Булгаков на английском. Обдумываю.

Хорошо, что для чтения лекций взрослость необязательна. Когда я в классе трижды выиграла в кости у собственного компьютера, мальчишки радостно захлопали в ладоши. Добравшись до рекурсии, я разукрасила слайды фракталами, раковинами и портретом Фибоначчи. Последним пунктом от моей руки значилось: we do recursion because it is beautiful. После лекции студент подошёл ко мне в кафешке и пламенно признался в любви к C++ - и, следовательно, ко мне лично. "Первый в этом году!" - восторженно хвасталась я потом лорду по телефону. Грег говорит, что я чересчур завишу от фидбека. Но завишу-то я исключительно от взаимной любви, потому что мне слишком тяжело даётся всяческое unrequited.

Не любить же студентов невозможно - в этом я убеждена. Мне нравится с бумажным стаканчиком кофе сидеть где-нибудь на лавочке и разглядывать их, как рыбок или бабочек. В молодости человечество больше всего похоже на то, каким его задумал Бог.

Интересно, как я буду себя чувствовать, когда черта между мной и студенчеством станет чётче? Один знакомый сказал: универ - не эликсир вечной молодости. Студенты всегда одинаково юны, но ты-то - нет. И на их фоне особенно объёмно ощущаешь время. Потом мы ещё долго говорили о целях, о том, как ничего ещё не сделано, ничто не завершилось, и до какой-никакой кульминации пилить ещё и пилить, а о развязке пока не может быть и речи. В какой-то момент я расхохоталась: "We sound like very young people right now!"

Так и есть. Мы занимаемся глупостями, поём мадригалы и любим друг друга. С днём св. Валентина, что уж - lovers, keep on the road you're on.