December 17th, 2018

books and owls

The Arcane

Приснилось недавно, что для защиты диссертации мне нужно переписать её в алхимическом контексте и символике, а каждый эксперимент объяснить с помощью расклада Таро. Привычно пришла в ужас: я же не знаю всей этой магии, придётся поднимать целый пласт!.. В общем, проснулась в холодном поту. И ужасно обрадовалась, что по эту сторону сна математики достаточно.

Однако, тайные знания всё равно понемногу становятся явными. Например, я недавно сварила варенье из видавших виды персиков и увядшей клубники - и у меня получилось. Варенье всегда казалось мне высшей ступенью кулинарного кун-фу - потому, наверное, что мамины и бабушкины рецепты звучали ужасно сложно, многоступенчато, сродни магическим ритуалам. Отделить рецепт от русского фольклора было невозможно (отделить жизнь от русского фольклора тоже, кстати, было нелегко). Столкнувшись с реальностью в виде готовых истлеть, но пока ещё длящихся фруктов, я просто засыпала их сахаром, сбрызнула лимонным соком и поставила на огонь. Через полчаса я уже разливала амброзию по стеклянным банкам. Так бритва Оккама победила оккультизм.

Кроме того, две статьи по deep learning улетели на конференцию, и если это не алхимия, то я даже не знаю. Мои студенты умеют программировать и умеют думать, но совсем, совсем не умеют нарратив. Кажется, надо будет действовать, как мой папа-физик: задавать магистрантам внеклассное чтение. Агату Кристи, например, или Конан-Дойла, или Толкиена. "Writing IS research" - прочла я недавно где-то, и не устаю теперь повторять себе эту мантру. Эксперименты - ничто без истории. Статья должна читаться как сказка, как детектив, как любовное послание, а не как цифры в столбик. Я сажаю себя за диссер с утра - и работаю до вечера. Очень мало времени, очень много страниц.

Круг замыкается. И год замыкается. Да что там, он уже замкнулся. Мы купили шесть (!) новеньких гирлянд и украсили ими ВСЁ, включая проигрыватель для пластинок и примостившийся в углу телескоп.

IMG_7268

Collapse )
top hat

Things

Я повадилась писать в телеграм мелкие обрывочки, но на самом-то деле люблю только ЖЖ, поэтому пусть будет и здесь тоже, в вольном пересказе.

Моя сестра не ведёт ирландских дневников, поэтому я немного веду их за неё, исподволь подбирая слова и картинки. До Насти уже не дозвониться: она в Дублине чуть больше месяца, и у неё уже спевки и репетиции по вечерам (и приключения по выходным, конечно же). Зачем, в самом деле, терять время, если можно записаться в три хора сразу?! Картинки: Настя в гриффиндорском шарфе распевает carols в нарядном дублинском молле, среди себе подобных, то есть поющих голосами человеческими и ангельскими. Я не знаю, откуда она берёт эту невозмутимую лёгкость. Непостижимо, как инопланетные цивилизации. И в то же время - совершенно ожидаемо, потому что она как раз из тех, кто может взять Манхэттен, с пылу, с жару, наобум. Это она когда-то прорубила окно в мир людей в моей башне из слоновой кости. Окно улетело в Ирландию, башня понемногу зарастает плющом.

Совершенно буквально, кстати: плющ подкрадывается к нашим дверям и нахально залезает ночью в окна. Пришлось придавить его бурные побеги входным половичком. Половик повёрнут так, что "Добро пожаловать" читаешь, выходя из дома, а не возвращаясь в него. Это приятно: собираешься сделать шаг и выйти из комнаты, и мир такой - добро пожаловать! Сразу не так страшно.

Впрочем, бояться и так нечего: мои будущие шаги если не сочтены, то во всяком случае учтены счётной машинкой, ровно тикающей в голове у лорда Грегори. Картинка: я читаю перед сном, а лорд смотрит сны, уютно и размеренно дыша у меня под боком. Лето, ночная жара, на прикроватной тумбочке рядом с вавилонскими башнями книг примостилась бутылка воды. Вдруг лорд открывает глаза и произносит без запинок и раздумий: "Поставь бутылку на пол, пожалуйста, иначе жидкость может сконденсироваться и попасть на телефон." Телефон, он же будильник, действительно находится в радиусе бутылки, но подробности и вероятности мы не успеваем обсудить, потому что лорд тут же засыпает обратно. Мне остаётся только смотреть на него в священном ужасе: do machines dream of electric sheep?