Anna Sergeevna Bosman (Rakitianskaia) (anna_earwen) wrote,
Anna Sergeevna Bosman (Rakitianskaia)
anna_earwen

Categories:

Ты умер не зря (с)

Мне всю ночь снились деревья, они качались и шумели листьями. Было еще что-то, тот обыкновенный подсознательный бред, который по утрам боишься истолковывать, но деревья превзошли масштабом все, и ничего, кроме них, не нашлось в памяти на утро. Запомнились только огромные кроны, в которых я тонула, как человек в Боге. А это просто поднялся весенний ветер и всю ночь размахивал пальмой под открытым окном. Мы каждый день теперь принюхиваемся к воздуху: не пахнет ли дождем? Не пахнет, еще не пахнет... Понимаете, небо за последние четыре месяца не проронило на землю ни капли, и земля соскучилась. Жизнь в Африке похожа на один нескончаемый рассказ Рэя Брэдбери.

Стряхнув странное и окунувшись в повседневное, которое тоже странное, но по-другому, я отправляюсь разбирать огромную кипу бумаг и блокнотов, накопившихся за долгие университетские годы. Известно, как вырастают подобные бумажные насыпи по обе стороны жизни: в системе с ограниченными ресурсами, которую я имею честь из себя представлять, вечно не хватает то времени, то желания. На помощь приходит локальный апокалипсис - в фуражке и сапогах, повелительно указующий на часы. И тогда ты послушно натягиваешь воображаемые очки и с разбега ныряешь в тихий океан собственной истории.

Проплываешь сквозь блестящие стайки деловых конвертов, неотличимых друг от друга, безликих и немых. Скользишь у самого дна, взрывая пальцами песок, натыкаясь время от времени на обточенные памятью осколки: расписания лекций, аккуратно выведенные моей отвратительно прилежной рукой - помнишь, как скрипели откидывающиеся сиденья? А как колотилось сердце каждый раз, когда ты входила в аудиторию? Помнишь нелепую стрижку, и то, как стеснялась сморкнуться или кашлянуть, и еще фиолетовую куртку, плохой английский, одинокие обеды на втором этаже старого здания, на деревянной скамейке, между двумя музеями - в том, что справа - студенческие работы, помнишь ту, с водяными лилиями, самую лучшую? А вообще, это было самое тихое время моей жизни, безлюдное настолько, что даже одиноким себя не чувствуешь, потому что на людей смотришь большими глазами: кто они, как с ними, о чем? И только плачешь иногда под Blackmore's Night (не хихикать!) от чего-то невыразимого, безымянного, непрестанно пульсирующего внутри, скулящего, скребущего грудную клетку, как капризный щенок. А потом загустевшая любовь прорывает сосуды и заставляет обожать всех, случайно оказавшихся рядом: одиноких волков с фирменным ястребиным взором и вечно смеющихся, вечно летящих куда-то Студентов, проживающих ночами свою мифически счастливую Студенческую Жизнь, совсем или почти ничего о тебе не знающих, потому что ты - рыба, ты умеешь только молчать, мечтать и плавать, люди же - по другую сторону аквариума, и пройдет еще немало времени, прежде чем ты эволюционируешь, отрастишь ноги и отбросишь хвост, перепрыгнешь через бортик и поймешь с удивлением и горечью, что из аквариума мир казался красивей. Еще больше времени понадобится, чтобы осознать, что ты, на самом деле, до сих пор в аквариуме, только в большем, а за стеклом опять разгуливают красивые, мифически счастливые люди, с которыми ты по-прежнему не умеешь говорить.

Но хуже всего - дневники. Мне хочется побить эту девочку, отстраивающую замки с расчетом на туристический бизнес. Исписанные аккуратным круглым почерком листки подробно повествуют обо всем, что может заинтересовать странствующего во времени, вплоть до самых тошнотворно-точных подробностей вроде оценок по математике - не пять, а пять с минусом. Рационально расставленные маячки, по одному на километр, дружелюбно мигающие синим чернильным цветом - эта девочка знала, что я вернусь, и этой девочке хочется свернуть шею. Вот она смотрит на меня с фотографии, где в фокус попали только желтые школьные занавески, пытаясь улыбаться непосредственно, и размытое лицо символично до ужаса, потому что на самом деле лица нет - совсем. Меня передергивает, я захлопываю покорежившуюся папку с золотой надписью "9 А" и брезгливо бросаю ее на дно коробки.

Пакеты, едва не рвущиеся под тяжестью сотен листов, оглушительно хлопаются о дно мусорного бака, взрываясь - бум! бум! бум! - и у меня с каждым ударом громко ухает сердце.
Tags: alma mater floreat, verbarium, какие-то красивости, мемауры, пылища дальних стран, самоузнание, сонник Анны Сергеевны
Subscribe

  • It's all a part of the Tale

    "Little, Big" - просто-напросто книга о моей семье. Зачарованный круг, который никогда тебя не отпустит, повседневная потусторонность, пара…

  • Week 34

    Я больше не приношу домой ультразвуковых портретиков подрастающей, как хлеб в духовке, Зины: во-первых, она повернулась вниз головой, а также спиной…

  • 34

    Мне 34, и лорд Грегори печёт шоколадный торт, отказываясь от помощи. Всё, что я могу - это растаять от нежности в лужицу, потому что, во-первых, я…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 25 comments

  • It's all a part of the Tale

    "Little, Big" - просто-напросто книга о моей семье. Зачарованный круг, который никогда тебя не отпустит, повседневная потусторонность, пара…

  • Week 34

    Я больше не приношу домой ультразвуковых портретиков подрастающей, как хлеб в духовке, Зины: во-первых, она повернулась вниз головой, а также спиной…

  • 34

    Мне 34, и лорд Грегори печёт шоколадный торт, отказываясь от помощи. Всё, что я могу - это растаять от нежности в лужицу, потому что, во-первых, я…