Anna Sergeevna Bosman (Rakitianskaia) (anna_earwen) wrote,
Anna Sergeevna Bosman (Rakitianskaia)
anna_earwen

Category:

Asante sana

Я взяла место у окна по пути в Найроби: специально, чтобы посмотреть настоящую Африку. Четыре с половиной часа в сторону экватора, в небольшом потёртом самолёте, полном людей, которых я пока ещё не знаю, но когда узнаю, сразу примусь неуместно шутить: если бы это старое корыто разбилось - искусственному интеллекту в ЮАР пришёл бы безвременный конец! Конечно, мы считаем себя самым ценным грузом на земле. Мы вообще любимцы фортуны, we get paid to think, как сформулирует один весёлый профессор днём позже.

Настоящая Африка, если смотреть из неба, просторна и золотиста. Изысканных жирафов я не разглядела, зато увидела русла пересохших рек, похожие на ветвистые деревья. Самоподобие этого мира продолжает меня завораживать.

Похоже, настоящей Африке нет особенного дела до людей. Многоэтажки Найроби выглядят заплесневелыми, вдоль избитых обочин прогуливаются козы. Если люди уйдут отсюда - природа разотрёт бетон между зелёными пальцами, не останется и следа. Вдруг отчётливо понимаю, наслолько я... privileged, так это сейчас называют? Южно-африканцы любят пожаловаться на собственную третьемирность, провинциальность, отсталость, you name it, но... по сравнению с Кенией мы живём в благополучном маленьком раю, приходится признать. Такси высадит нас на кампусе, огромном, как город, и обветшалом, как советский союз. Охранник проводит к дверям общежития - чтобы попасть туда, нужно пересечь старые рельсы и пройти через два вооруженных кордона. В какой-то момент мимо нас прошествует сюрреалистическая процессия людей с матрасами на головах. Там, где в других местах могла бы быть карта кампуса, здесь красуется плакат: "Скажи нет наркотикам!" Настоящая африканская тоска охватывает меня почти мгновенно. В общаге я получаю на руки ключ от комнаты (двухъярусная кровать, письменный стол, привинченный к стене, и пластиковый стул), а также рулон туалетной бумаги и мыло. Со всей прилагающейся иронией мыло гласит: Imperial Leather. Первый африканский душ окатит меня холодной водой.

Влажный воздух настоящей Африки пахнет неизвестными растениями и... птичьим помётом. Потому что на универском кампусе гнездятся огромные вороньи стаи. И ястребы. Пищевая цепочка, однако: вороны кружат над нами во время обеденных перерывов, пытаясь стащить еду. Над воронами кружатся ястребы, выглядывая добычу покрупнее. Оглушительно бьёт колокол на универской башне - видимо, по всем нам.

Первый африканский ужин (классика жанра - рагу из козлятины) достоин отдельного упоминания: по случаю темноты, поздноты и усталости нам предложили прокатиться в сторону столовой с ветерком. Не помню, сколько нас набилось тогда в микроавтобус - пятнадцать, двадцать человек? Помню, что было ужасно смешно и ужасно неудобно, и здорово подбрасывало! С другой стороны, нечаянно посидев друг у друга на коленях, успеваешь бодро со всеми перезнакомиться и влиться в коллектив. Шипучий воздух студенчества снизошёл на нас, как святой дух, и к завтраку у меня уже было полно знакомых из вечного вагантовского братства. Думаю сейчас: а ведь это была последняя моя поездка перед докторским остепенением. Stag party, практически.

Не знаю, микроавтобус мне следует благодарить или небеса, но это, несомненно, была одна из самых прекрасных летних школ в моей жизни. Особенно если оставить за кадром столовку восточного крыла, каждый божий день кормившую нас бататом и яйцами, заблаговременно сваренными вкрутую. Эта столовка ещё долго будет сниться мне в страшных снах. Зато люди, удивительные люди, пребудут со мной наяву, и ныне, и присно, и во веки веков.

С лучшим другом А. я действительно сидела в том самом микроавтобусе, а до того - в такси из аэропорта. Мы застряли в пробке на час, но почти не заметили этого, потому что бурно обсуждали науку во всех подробностях и тонкостях. А. - будущий магистр, белобрысый, кудрявый и синеглазый, а также открытый, умный и прямой, как струна. Отсутствие скрытой иронии - редчайшее качество для умника, поэтому сияет оно ярче тысячи свечей. Ум, острый, как скальпель, но не приправленный при этом ни цинизмом, ни мизантропией, ни привычным разочарованием - боже, разве такие люди бывают где-то кроме викторианских романов? Я мысленно окрещу А. рыцарем в белых доспехах, ангелом с сияющим мечом. Конечно, А. - бур, а не англичанин, он любит простые вещи, математику и рассвет в буше. Мы вместе ходим на лекции и практики, обсуждаем алгоритмы, пьём слишком много кофе, и говорим за жизнь, как завзятые сиблинги. А. - эталон душевного здоровья, сферический в вакууме. При этом совершенно живой! Такие, как он, внушают надежду, сами об этом не догадываясь.

В первый же день школы к нам с А. подсаживается Ф. - биомедик и девушка-фейерверк с кейп-таунских окраин. Ей столько же лет, сколько моей младшей сестре, но мне всё время кажется, что она чуть старше - наверное, за счёт блистательного чувства юмора, чёрного, как ночь. Ф. рассказывает истории так, что заслушаешься, и подкалывает всех и каждого - в самое яблочко. У неё такая круглая, быстрая, разухабистая речь, полная отборнейшего сленга и несущаяся вперёд бурным потоком, что иногда мне просто хочется записывать её на диктофон. Ф. харизматична, как чёрт, и могла бы стать прекрасной актрисой с тем же успехом, что и прекрасным учёным. Каждый день выясняется какой-то новый факт о её действительно непростой судьбе, и меня раз за разом переполняет восхищение. Она - дух Кейп-Тауна, и бунтующий дух при этом. Говорю Ф., положа руку на сердце: "Если ты развяжешь революцию, можешь на меня рассчитывать!" Подумав, добавляю: "И не забудь пригласить на вечеринку, когда выиграешь Нобелевку."

Во время пафосного приёма в честь открытия летней школы мы с Ф. пьём вино и делаем вид, что хотим утащить целый поднос эклеров. Хохочем при этом безудержно. Наши выходки не остаются без внимания, и какой-то долговязый парень спрашивает с отчётливо-русским акцентом: не требуется ли помощь? Так к нашей весёлой троице добавляется четвёртое звено: сибиряк Алекс, прилетевший в Кению из Мичигана по пути в Китай. Потому что мир какой-то маленький. На обратном пути мы садимся рядом, и я долго пытаю его по поводу будущего ИИ в России. Алекс - настоящий русский технарь (на самом деле - как и Ф., биомедик), любо-дорого, слушать обмены колкостями между ним и Ф. все оставшиеся дни - музыке подобно.

В один из вечеров наша четвёрка отправится в сердце Найроби в поисках приключений. Мы обретём сидр и отличный ужин в отличной компании (масайский майонез с манго, я не забуду тебя никогда), а по дороге А. и Ф. будут по очереди включать Южно-Африканскую музыку, и Алекс будет смеяться ("Что за сумасшедшие патриоты эти южно-африканцы!"), а я чуть не расплачусь от нежности, потому что сотня иголок родства и сопричастности пронзят моё сердце - because these are my people. Я уже давно внутри, а не снаружи.

Кения внезапно окажется богата на Russian presence: на третий день ко мне подойдёт очаровательная темнокожая девушка, и скажет на чистейшем русском: "Привет! А я только что из Питера, мне сказали, вы русская?" Магдалина - родом из Кении, но училась в Петербурге, в Петербурге и осталась. Улыбаюсь: вот мы и восстановили баланс во вселенной. Африканская русская и русская африканка.

Рыжий физик Рой, узнав, что я русская, признается: "Я тоже." Он - сын эмигрантов из СССР, отряхнувших когда-то прах от ног своих. Рой разговаривает, как английский аристократ, и ни слова не знает по-русски. Тем не менее, внутри у него всё равно метель и Достоевский. Рой не верит в трансгуманизм и восстание роботов по сугубо философским причинам, и вообще - он физик-метафизик. Я натравлю его на одного верующего в роботов профессора, и с огромным удовольствием буду подливать масла в огонь весь вечер. Потом Рой с улыбкой до ушей скажет: ах, я сто лет так ни с кем не дискутировал! И снова что-то сверкнёт между нами, что-то важное, то, ради чего вообще есть люди.

Кажется, мне не удастся перечислить всё, что хотелось бы помнить. Бумажные самолётики на лекции по RL. Разговоры, сотни разговоров. "Вы скучаете по Африке?" - "О да, каждый день!" - "По чему именно?" - "По пейзажам, по людям... Но больше всего - по лимонно-сливочному соусу!" Или то, как Доктор Стефани рассказывает о взаимоотношениях с раковыми клетками в лаборатории, которые, представьте себе, умирают без общения и компании. Или то, как у каждого второго тьютора на футболке ли, на блокноте ли написано - Хогвартс. Школа магии и волшебства, которая всегда с тобой. Или то, как Ф. удастся заставить всех нас танцевать, потеряв голову, на последней вечеринке - и это будет хорошо, прекрасно и правильно.

Электричество снова течёт по нашим венам, потому что мы - вычислительные машины любви и надежды. We are idealists and dreamers, and tonight we dream of electric sheep.
Tags: artificial intelligence, дети бердяева, пылища дальних стран
Subscribe

  • I want to break free!

    В понедельник Эмили Зинаида Босман должна была появиться на свет. Я шутила все выходные: "Если она в тебя, Грег, то вылупится по часам, ровно в 8:00,…

  • Множество форм я сменил, пока не обрёл свободу.

    Нужно записывать два часа видеолекций, но я немножечко ленюсь. В конце концов, всегда есть завтрашнее утро. И вообще, карантин пошатнул мою стальную…

  • Happy St Patrick's Day!

    ...Потому что вирусы преходящи, а Ирландия - вечна. Из последних новостей: говорят, в чумные города, где люди прячутся…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 20 comments

  • I want to break free!

    В понедельник Эмили Зинаида Босман должна была появиться на свет. Я шутила все выходные: "Если она в тебя, Грег, то вылупится по часам, ровно в 8:00,…

  • Множество форм я сменил, пока не обрёл свободу.

    Нужно записывать два часа видеолекций, но я немножечко ленюсь. В конце концов, всегда есть завтрашнее утро. И вообще, карантин пошатнул мою стальную…

  • Happy St Patrick's Day!

    ...Потому что вирусы преходящи, а Ирландия - вечна. Из последних новостей: говорят, в чумные города, где люди прячутся…