Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

telephone, телефон

Христос Воскресе!

...У новых жильцов вечеринка,
Они, выпив, кричат, что ты - миф,
Но я помню день, когда я въехал сюда,
И я действительно рад, что ты жив.


Я не всегда верю в бессмертие. Я всегда верю в совершенство алгоритма, осмысленность творения и непрерывную сказочность жизни. Я не всегда знаю, как это работает, но не любоваться этим я не могу, а красота сущего - самый сильный из известных мне аргументов. Из всех известных мануалов Христианство понятнее всего моему уму, ближе всего моему сердцу. Мне нравится Автор, ставший собственным персонажем - зримо, буквально. Я верю, что дух дышит, где хочет, что можно выпасть из потока, но невозможно отрицать поток, что главная битва - не между добром и злом, а между жизнью и смертью, и Воскресение - об этой самой главной битве.

И то, что Пасха в этом году совпала с днём космонавтики - тоже идеально, по-моему.

peace

Псалом изобразительный

Христос воскрес!

Когда мы в ночь на субботу шли вокруг церкви за Плащаницей, держа в руках горящие свечи и пытаясь петь на ходу, мне открылась истина, старая, как хлеб и вино: нельзя одновременно идти, петь, смотреть на свечу - и держать её зажжённой. Когда поёшь на свечу, она гаснет от дыхания. Чтобы свеча горела, очень важно ни в коем случае на неё не смотреть. Смотри только прямо и вверх, если желаешь идти, петь и гореть одновременно.

Аминь.
top hat

Христос Воскресе!

Всё-таки пасха должна быть именно весной - тогда очень логично, естественно и неизбежно воскресаешь из мёртвых вместе с Богом. Кажется, я до сих пор откашливаюсь от зимы - пересматриваю фотографии с восторгом и ужасом: неужели было, неужели со мной, неужели кончилось? У нас одуванчики цветут. I am perpetually startled. Здесь же снег был! И будет! Вот и до меня докатило про страх смерти - хотя бы издалека, абстрактно, через зиму понимаю, как это. И вот да, на севере гораздо проще раскачиваться на гормонально-метеозависимых качелях, пребывая то в крылатом астрале, то в мордорском аду. Откачиваю себя Дживсом и Вустером. Без маяков меня заносит, я же человек-зеркало. То есть, я человек, и не желаю носить плащ супер-героя - синтетический турецкого пошива. Только твид, только чай, только разум.

Зато май с его пыльными бурями стоил всей саднящей боли зимы. Я за такие ломаные тени от деревьев на дурно отштукатуренных жёлтых стенах гордых эркерных сталинок запросто продаю душу. Сойдя с автобуса, прокатившего меня от Москвы до Соляриса сквозь оживающий лес, я думала не очень долго: просто посмотрела на облака и двинулась в сторону заката, а не в сторону дома. Как обычно, телефон поймал меня как раз там, где я собиралась перешагнуть черту очередного сказочного королевства, и я вернулась домой, как прилежная рапунцель. Благо, принц уже изучает карты и заготавливает лембас в дорогу. Мне первый раз в жизни не тесно в двухместной истории. Пост-фактум: я такая особенная Василиса, которая сжигает собственную лягушачью кожу раньше времени, а чесать через бурелом всё равно приходится царевичу - ну привет, гендерные роли. Зато мы оба здорово выросли и нам больше не страшно.

Я разобралась с sense of self, не прошло и жизни, следующий этап - переделать sense of wonder из искомого состояния в установку по умолчанию. А как тут не удивляться, на заколдованном севере, в пластилиновой абсурдной Москве, среди нарисованных лотосов и ископаемых монстров (в воображении собачника и динозавры похожи на собак особенно крупных размеров - интересно, а хвостом они виляли?), среди вот этой прущей изо всех щелей жизни - как, откуда? - в лесу и в промзоне, с развесистой надписью через весь забор: "make добро!" (Пацан сказал - пацан сделал?)
telephone, телефон

But we are strong, we'll seize the day...

Христос воскресе, братья католики! А у нас ещё начало пути, и идти ещё долго, ночью снова падал снег, в который я уже определённо наигралась, мне катастрофически не спалось, всё было плохо, одно только и утешало - у кого-то завтра Пасха.

Зато сугробы по пути с работы/на работу исправно исписаны словами "ура", "весна", "наконец-то" и т.д., с произвольным количеством восклицательных. А в одном месте - явная "бабочка", которая получается, если ухнуться в сугроб и водить руками вверх-вниз. Бабочка некрупных размеров. Лет десять-одиннадцать, я думаю. Тот самый возраст, в котором у меня изменился мир.

А еще на моём холодильнике завелись четыре круглых магнита с розовыми буквами "L", "O", "V" и "E". Знаете, о чём я думаю, когда смотрю на них? О том, что если бы у меня был ещё один комплект из четырёх таких же, я смогла бы выложить: "E V O L V E".
books and owls

Из-под обрывков горящей статьи

Всё-таки я - оранжерейный кактус: не могу привыкнуть к непостоянству севера, который вечно любит-не любит-плюнет-поцелует. Резкая смена декораций, температуры и направления ветра по двадцать пять раз на дню - это, конечно, очень эмоционально, и я понимаю, почему истерия здесь так в моде. Я даже, слава Ему, понимаю, как сохранить здесь рассудок. А вот как сохранить горло и легкие - пока не понимаю. Так что горло - болит. А меня, между тем, обещали свозить в Углич в субботу, да и вообще - вселенная продолжает гнуться и лепиться, отвлекаться от процесса - нельзя!

Печать инопланетности слетела с меня в прошлое воскресенье, и я вспомнила партию альта. Когда служба закончилась, стоявшая рядом старушка бесстрастно констатировала: "Вам надо петь на клиросе." Я и буду. Вот только найду себе клирос по душе, голосу и эстетическим пристрастиям. Ну и... гитара опять замаячила в отдаленной перспективе. Потому что странно уметь её настраивать, но не уметь на ней играть.

Отдыхая от трудов дневных, читаю патристику. Это вполне православная мыльная опера, в которой сюжет бессмысленно и беспощадно лихо закручивается вокруг отношений человеков к отношениям между лицами Святой Троицы. Мой любимый эпизод пока что - св. Василий Великий, хлопающий рукой по столу и опечалено-разгневанно покидающий собор раскричавшихся епископов. Затем и читаю: больше всего люблю, когда абстрактные косточки имен обрастают мясом жизни, хлопают руками, топают ногами и уходят на небо пешком.
books and owls

Христос Воскресе!

You must think me mad to be talking so when you suffer; but it's as if I were bursting with news -- with something bigger than all the universe of sorrow. Rosamund, there really is joy. Not rejoicing but joy; not rejoicing at this or that; but the thing itself, we only see reflected in mirrors -- which sometimes break. And it lived here. That's why they didn't want anything else; not even what we want; not even the best we know... And that's what's gone -- the good itself. Now we have only evils to hate, and thank God we hate them.

G. K. C., "The Return of Don Quixote"

The Good returns today.

P.S. Честертон вообще сделал мне эту Пасху. Когда-то давно, в годы бурной молодости, я увлеклась христианской апологетикой, осилила все книги, до кторых смогла дотянуться, и немедленно погрузилась в глубочайший кризис веры. С тех пор я не читаю апологетику. "Вечный человек" ("Everlasting man") Честертона - единственная апологетика that makes sense. Я понимаю, почему именно этот текст пихнул Льюиса-атеиста в сторону Нарнии. У Честертона вообще очень нарнийское христианство (или это у Льюиса - Честертоновское?) - во всяком случае, это единственное христианство, в которое я могу верить. А не верить - не могу.

Χριστός ανέστη!

P.P.S. Антифоны на Страстной мы в этом году спели так, как никогда раньше - и никогда потом.
solitude

The times they are a-running

В конце концов человечество умрет от прокрастинации. Мы сможем остановить апокалипсис, но нам будет влом.

Вот как вы это делаете? С помощью ежедневника, будильника, дамоклова меча, кнута и пряника, молитвы и поста? "В 9 - разгон облаков, в 10 - подвиг"? Я не умею структурировать время. А время, похоже, не умеет структурировать меня.
peace

По мотивам Льюиса

Не хватает, чаще всего, легкости. Пафос плох не сам по себе, а тем, что обожествляет не-божественное. Пафос в присутствии божества естественен и уместен - настолько же, насколько естественно присутствие божества, а присутствие божества естественно настолько, что с его отсутствием нельзя смириться. Отсюда и берется разновсякое язычество, поклоняющееся то тельцу, то венцу, то разуму, то чувствам. Потому что - а чего Он не идет рядом? А если идет - почему не держит за руку? А если держит за руку - почему не смотрит в глаза? Поняла, почему так не люблю протестантское "Бог у меня в душе" - вы уверены, что Он там поместится? Ужас карманных богов в том, что, если на них даже исподтишка молиться, - они рано или поздно перестанут влезать в карман. Они вырастут, возьмут за руку и пойдут рядом. Потому что все желания рано или поздно исполняются - лучше понять это сейчас, Франкенштейн, чем потом яростно открещиваться от толпящихся во дворе монстров. Обожествление пустоты обратит весь мир в ничто. Обожествление содержимого собственного ридикюля превратит весь мир в пудреницу. С зеркальцем.
telephone, телефон

You're brought back, but you're running

Забавно у меня с этими вашими праздниками: день святого Валентина я торжественно отметила в кабинете научного руководителя, и день всех тетенек, видимо, справлю там же. С другой стороны, нечего примазываться: I am still officially single, а к тетенькам себя и подавно не причисляю - не дождетесь! Хотя весьма символично будет помахать в женский день рапирой, отстаивая чистоту знаний, заключающуюся в чистоте эксперимента, на чистоте которого я настаиваю и непорочность которого защищаю. Безымянных рецензентов я надеюсь повергнуть силой слова. Если слово мое не будет веско, придется тупо прихлопнуть дебаты увесистым численным кирпичом, заложив таким образом краеугольный камень академической карьеры (woot woot) - оба слова неловко произносить, особенно второе, но это все панки знакомые учили святой безграмотной нищете - впрочем, мне из этого джентльменского набора по-прежнему гарантировано все, кроме святости.

Мужайтесь, люди - я это всерьез. В папке PhD закономерно появилась папка articles. В папке articles помимо сугубо-научных звонких аббревиатур появилась папка curious weird and strange. Там одна статья. Я скоро ее прочитаю.

Но это не романтика, это работа. По сердечным делам я отлучаюсь разве что в ближайшую Нарнию захолустного рая проржавевших эмалированных чайников, и еще - в букинистический, совмещенный с сэконд-хендом, лавкой древностей и прочим старье-берем. Видимо, всеобщая проржавленность и дырявость сущего лучше всего совпадает с господствующим настроением: воскресить всех призраков, пересчитать, погладить по голове, поставить на учет и протереть алебастровые памятники. Убедиться, что все они - мертвы. Я не знаю, что делать с живыми.