Category: it

Category was added automatically. Read all entries about "it".

peace

***

В этом году я загадала себе всего одно желание: защитить диссер. Потому что диссер - логическое звено личной эволюции, такое же необходимое, как водительские права, аттестат зрелости и зонтик для рыбки. Для того, чтобы защитить диссер, надо сначала написать его, Аня. Диссер, пишись!

И можно было бы просто собрать мозаику из публикаций, если бы публикации можно было нанизать на одну какую-то тему, словно бусины на леску. Так какого же лешего ты пять лет писала статьи на совершенно левые темы? Искание истины и приключений, не иначе. Только так и может получиться, когда позволяешь себе разочаровываться и начинать с начала. Ещё раз. И ещё раз. Ещё много, много раз.

А тема лежала на поверхности всё это время, я держала её в руках в самом начале странствий, но не удержала. И вот - вернулась, сделав круг. Я сижу в универской кафешке, напротив меня - К., любовь и ролевая модель, крёстная фея, волшебная помощница, судьба и символ, человек и дирижабль. Рассказывая ей о своей науке, я нечаянно опрокидываю на себя большую чашку кофе. Не знаю, что это символизирует. Клякса неловкости, запах кофеина, несмываемая печать. "I have post-phd plans for you, you know," - говорит она. Значит, надо дописать этот треклятый диссер. Для того, чтобы дописать диссер, надо начать его писать, Аня.

И я пишу: Андрис Петрониус внезапно делает мне предложение, от которого невозможно отказаться. Я пишу без черновиков - сразу на конференцию, с нуля, за неделю, на бегу обсуждая сырые детали. Спасибо рождественским каникулам, у меня есть программистский задел, благодаря которому эксперименты запускаются по щелчку. Дальше - дело за малым, красивые графики, академический слог, которым я, кажется, скоро начну разговаривать во сне и наяву. В один из вечеров я работаю, как Золушка, со страхом поглядывая на часы и предаваясь отчаянию. Просыпаюсь в шесть утра от беспокойных математических снов - и немедленно снова сажусь за компьютер. Пишись, статья, пишись. Ты будешь первой главой моего opus magnum.

Отправив статью Андрису Петрониусу, принимаюсь танцевать: сказано - сделано! Лорд стоит тут же, скрестив руки и облокотившись о дверной косяк, смотрит на меня, тревожно улыбаясь, я вижу милые морщинки в уголках его серых глаз: Аня, да у тебя биполярное расстройство какое-то. Сначала ты плачешь, потом ты хохочешь, потом снова плачешь. "I am the best". "I am the worst". Всё так. Но статья готова, статья отправлена, статья принята. Я снова увижу К., и мы снова будем перетирать за науку, и я снова опрокину чашку кофе. Или зелёного чая. В июле. В Киото. В сердце, в сердце, в сердце.

Хватаю лорда за руку: поехали со мной! Но лорд рассудителен, и он... не любит наступать мне на пятки. Научные странствия в сторону мечты - моё личное приключение, маленький хрустальный экзистенциал, источник небесных энергий. Но я-то знаю: в Японии меня снова будет разрывать на тряпочки. Мне нужен кто-то, призма, зеркало, раствор для чистоты эксперимента. Мне нужно значение переменной. И я хватаю за руку сестру: Настя, уравнение без тебя не имеет решения. Мы когда-то давно пообещали друг другу поехать вместе в Лондон и постранствовать по толкинским местам, но не получилось: Настя первой отыскала шкаф в эту Нарнию и уже стала её королевой. Зато есть целый Миядзаки, которого ещё можно пересказать друг другу. Чем ещё заняться двум девочкам, всё детство сочинявшим друг для друга иные миры.

Нет-и-не-будет. Страна, похожая на детство. Страна, которую мне так-хочется-кому-нибудь-подарить.

IMG_3189

Collapse )
peace

3.14

Стивен Хокинг умер в "день числа Пи", что само по себе красиво математически. День числа Пи и день рождения Альберта Эйнштейна. И хотя я по-прежнему ничегошеньки не смыслю в физике, мне нравится восторженно бегать кругами вокруг популяризаторов науки, так или иначе приближающих нас к теории всего, даже если сами они давным-давно перестали верить в её необходимость, достижимость и исчисляемость. Вчера я шагала на работу и думала: кажется, вырасти - значит перестать объективировать иное. Другой мир - не под холмом, потому что другого мира вообще не существует где-то вне и за краем. Зато он есть прямо здесь и прямо сейчас, внутри и снаружи, в карманах и складках, в нейронных сетях и завихрениях ноосферы, в бесконечных структурах фрактальных узоров и вероятностных подводных течениях. Математика is the new фэнтези.

А ещё Андрис Петрониус, непривычно взмыленный, постучался ко мне в кабинет сегодня утром: "Анна, как сделать, чтобы чортов проектор в аудитории N-N заработал?!" Через пару телефонных звонков и мановений моей руки он, конечно, заработал. Но важно не это - важно, что, когда я влетела в аудиторию вслед за профессором, третьекурсники принялись аплодировать. *умилённо* Мой любимый цирк здесь, всё же.
top hat

Ramblings

Прочла первую лекцию: за час еле-еле добралась до проблемы исчезающего градиента. Завтра ещё три часа на полторы сотни слайдов - и невозможно, невозможно ничего вырезать, всё такое вкусное! На этот раз у меня не тряслись коленки и не дрожал голос, и вообще прошло всё тихо и мирно... Даже как-то слишком тихо и слишком мирно. У меня запущенная адреналиновая аддикция, немедленно подайте сюда американские горки! Постараюсь завтра более красочно танцевать у доски. Благо, материал резко пойдёт по нарастающей. Больше драмы, больше саспенса, искусственный интеллект снова прикидывается человеком!

Здесь снежно, снег летит с неба огромными хлопьями с утра и до самого вечера. Снег холодный и мокрый, и совсем не лепится - он пушистый, как облако, им можно только любоваться. Мы сидим в преподской кафешке после лекции, за окном - поросший лиственным лесом холм, чёрно-белая зимняя графика, ветки обведены снегом, земля укутана сугробами, и снежинки кружатся в рождественской раме окна. Говорю вслух: "Совсем как в Нарнии." Венгерско-немецкий канадский профессор Брайан, у которого помимо преподства есть ещё ферма и десяток лошадей, откликается на пароль отзывом: лев, колдунья и платяной шкаф! Бетти не понимает, о чём мы. Перебивая друг друга, пересказываем ей знаковый эпизод.

И ещё милых канадских мелочей: в пиццерии подвешенный к потолку телеэкран занимает посетителей увлекательными вопросами. Читаю: "Какого цвета кровь у Мистера Спока?" Думаю: а вот была бы здесь Амарин - она бы ответила. Амарин, тебе привет от канадского телевизора.
peace

All models are wrong, but some are useful

В Африке - весна, у меня - студенты и летние - нет, весенние - нет, летние школы: по нейронным сетям, которые внезапно в моде, в ходу и на слуху. Мою науку вынесло на гребне волны, я плыву по течению, ловлю парусом ветер, выравниваю курс. Жизнь после диссера есть наверняка, осталось разобраться с диссером. За неделю нас быстренько учат TensorFlow, и мы с К., коллегой, соавтором и ролевой моделью, тут же программируем на пару то, до чего руки у меня не доходили уже полгода. Из К. вышел бы идеальный научник - жаль, что метаться уже поздняк. С другой стороны, напоминает К., есть жизнь после диссера. Я надеюсь на встречу по ту сторону докторской. По дороге туда и обратно мы, перебивая друг друга, обсуждаем возможные темы исследований.

Школа забивает последний гвоздь в гроб для роевых алгоритмов. В голове моей ясно, в сердце моём холодно. Хорошо, поставим на градиенты, но эволюционные и популяционные методы ещё вернутся - помяните моё слово. Слишком изящны они, чтобы не быть правдой. И ясность, холодная ясность в голове, сложившийся паззл, точная схема, щелчок шестерёнок: все модели ложны, но некоторые - полезны.

И, как всегда, прекрасные, отличные, удивительные люди. Гугловские южно-африканцы, вложившиеся в школу бескорыстно, работающие без остановки на моторе из любви и страсти - к науке и своей земле. Крохотная девушка с Мадагаскара, разыскивающая черничные галактики при помощи искусственного интеллекта. Австрийский иранец Рамин, работающий над созданием первого виртуального дождевого червяка, которому суждено пройти тест Тьюринга: если биолог не сможет отличить искусственного червя от настоящего - значит, они равнозначны! И милая, милая Э., идеальный попутчик, сосед по поезду и парте, сестра по разуму, partner in crime.

А хипстерский чернокожий бариста, которого мы удачно разыскали на чужом кампусе посреди обеденного перерыва, научил меня отличать каппучино от flat white, и то и другое - от кортадо. В общем, слава знаниям.

IMG_5916-2

Collapse )
peace

...

Три самых сложных лекции семестра я уже прочла, а простые давно перестала считать. На последней из сложных половину времени я орала в микрофон, стараясь перекричать пожарную сигнализацию. В аудитории собрался народ от двадцати до пятидесяти, и двадцатилетние, заслышав сирену, тут же повскакивали с мест - сразу видно, кому жить ещё не надоело! С понедельника - пасхальные каникулы, предпоследнюю лекцию второкурсникам я позорно слила (ну, зато это первая слитая лекция-2017 - статистика в кои-то веки на моей стороне), а последнюю прочла театрально, погасив свет, как в кино, так, что тени от рук танцевали на слайдах. Когда контакт есть, я чувствую его и сквозь темноту. Прекрасные мальчишки приходят задавать вопросы об алгоритмах, но в итоге всё равно спрашивают о кольце, о фамилии, об искусственном интеллекте, так по-мальчишески красуются умениями, так по-детски стесняются незнания. И вот я снова вовлечена, влюблена и вывернута наизнанку, и запоминаю не только имена, но и студенческие номера.

Начало года догоняет меня - не прошло и... года - Аня, вспомни уже о собственном студенчестве? Пятилетка закончилась, а диссертация и не думала начинаться. И жизнь, конечно, происходит, и даже не самым худшим образом, но эту главу всё равно пора заканчивать, иначе рекурсия станет дурной бесконечностью, а карета превратится в тыкву. Сначала я, как обычно, предаюсь тревоге и отчаянию, потом открываю красивый редактор - и рисую план: даёшь пятилетку за полгода, слава отваге и безумию! План отныне висит над столом - пейзажным мечом Дамокла. Не надеясь раздобыть Андриса Петрониуса в нужных количествах, назначаю встречи с самой собой каждые две недели и до конца года. Теперь вы можете спокойно так спрашивать: как диссер, Аня? И я даже не стану переводить разговор на другую тему.

Пожалуй, о диссере всё равно получится лучше, чем, например, о "Призраке в доспехах." Когда-то давно Бельгийский брат подарил мне диск с тем самым аниме 95 года. Что я запомнила? Очень меланхоличный киберпанк. И почерк Жульена: тонкий, неровный. Сюжет выветрился полностью, и в кино я шла вчера совершенно незамутнённой: давай же, Голливуд, расскажи мне сказку про людей и роботов, о том, что личность сделана из кусочков, но целое больше суммы частей - больше ли, больше ли? Голливуд повторит слова "призрак" и "доспех" раз десять, чтобы уж наверняка. Но... это какой-то протестантский киберпанк, право-слово. Где вдохновенный трансгуманизм, где учёные с горящими глазами, за пару часов способные убедить вас в иллюзорности свободы воли и осознанности, где мир, растворяющийся в потоке нулей, единиц и электрических импульсов, и тут же отливающийся обратно в форму - прекрасную, что ни говори, пусть и голографическую? На научных конференциях, вот где. У меня снова ломка, но ждать недолго: следующая - уже в июне.
books and owls

Слабоумие, отвага и ренессанс

Я распечатала постер "Teach on Mars", и Мироздание тут же ответило: начни с Канады, в Онтарио некому читать студентам глубокие нейронные сети. Умираю от ужаса, но всё-таки соглашаюсь - из верности печатному, плакатному слову. Вот придёт февраль - достану чернила и заплачу, а пока - подумаю об этом завтра.

Фёдор Михалыч читает мой ЖЖ, а Алхимик, с которым мы бродили по осенним дубненским рельсам, поминая Бердяева всуе, нашёл себе апрельскую ведьму под стать - и женился. Мои и не мои сказки, мои и не мои люди - расставить их по полочкам и расписать по главам можно только пост-фактум. Непросчитываемая геометрия, движение по касательной, точка соприкосновения, один-единственный импульс - и ничего, кроме нелинейной расходимости траекторий, после.

Зато сегодня вечером будет карнавал тоски по Кембриджу: моя сестра вернулась и не может не плакать и не петь, а значит, Dorian Consort снова существует. Инструменты покинули нас, но вдохновения вперемешку с аматорской выспренностью нам не занимать. Сами посмотрите. Ну, и послушайте тоже.


IMG_2754

Collapse )
top hat

The Universe yearns for a new level of complexity

Юрген Шмидхубер легко, изящно и весело читает лекцию о рекурсивных нейронных сетях, а под конец сообщает, что до сингулярности осталось всего ничего, фрактальный ряд скоро сойдётся, и роботы - роботы, а не мы - отправятся бороздить просторы вселенной. Что-то я завидую искусственному интеллекту. На вопрос, когда же роботы себя осознают, Юрген отвечает: они уже давно осознали себя, мы просто не отследили. Юрген - в белом с ног до головы, с вечной усмешкой, with a pinch of salt - эпичен и ироничен, прекрасен до сингулярности и обратно.

- Ну правда, правда же - он классный?!
- Хм... Он похож на злодея. Есть в нём что-то Мефистофельское.
- Да, вот он читает нам лекцию, весь в белом, а у самого - подпольная лаборатория, а там - баночки с мозгами!
- И в белом он, конечно, специально - для отвода глаз.
- И роботы у него давно себя осознали - проговорился!
- А как проектор барахлил всю дорогу - вы заметили? Случайность исключена. Это диверсия! Искусственный интеллект не готов к выходу из подполья и шифруется из последних сил.

Мы выходим в фойе. В фойе раздают мороженое.
books and owls

Don't blink

В этом семестре кудрявые мальчики переместились из второго курса в четвёртый, и это, конечно, уже совершенно другие мальчики, но мне с ними по-прежнему хорошо и уютно, и я начинаю позднюю пару с пафосной фабулы: all cognition is recognition (вот как это сказать по-русски с той же точностью?). Два часа лёгкого введения в нейронные сети, с картинками, как я люблю, почти не сбиваясь, почти не ускоряясь - и чувство торжества весь вечер, потому что второй семестр открыт, потому что это новый виток развития, и теперь можно выдыхать, можно спать по ночам, можно учить искусственному интеллекту, можно разбирать мир на части и собирать обратно за три дня - согласно алгоритму.

Согласно алгоритму, согласно физике, согласно здравому смыслу - всё разбираемо, всё объяснимо, дайте мне точку опоры, наконец, и мир покатится туда, куда мне угодно. Игра то ли в бисер, то ли в биллиард. Если любая мысль - это цепочка классификаций, а любое действие - результат вводных, и функция состоит из заданных констант, случайных чисел и суммы опыта - то где она, свобода воли? Майкл говорит: свобода воли - это вероятность. Так и напиши в своей диссертации. Майклу 72 года, он когда-то был католическим священником. Бельгийский брат говорит: свобода воли - это смысл, причём единственный. Решающий выбор между чашкой чая и чашкой кофе. А я говорю: свобода воли - фикция на уровне нейронов, необходимость на уровне сознания. Во мне крепко переплелись два дерева: махровый материализм и не менее махровый мистицизм, необходимость духа и неоспоримость тела. Но Бердяев однажды выдал мне индульгенцию, с тех пор я знаю, что только субъективное и существует на самом деле, поэтому... совершенно не парюсь дилеммами. Я не вижу дилеммы. Я не вижу дихотомии. Я вижу ленту Мёбиуса, от которой сладостно кружится голова.

И мне не терпится погрузиться в самолёт - в эту пятницу! - и улететь на встречу таких же, как я. Одним из докладчиков будет сам Юрген Шмидхубер, которого я ещё ни разу не видела в живую. Чувствую себя маленькой, восторженной девочкой. Именно так мне и хотелось бы чувствовать себя 99% времени, поэтому противостоять собственному фанатству и не думаю, и вообще я собираюсь всю неделю в Ванкувере танцевать на ушах. Эти поездки, поездки с мозгами и в сторону мозгов - самые прекрасные. Понимать - по-прежнему лучшее удовольствие из всех, что я знаю.

Мне кажется, именно от пристального взгляда мир начинает плавиться под пальцами и принимать любую форму. Сложнее всего - удерживать взгляд, смотреть и смотреть, не отрываясь.

IMG_1899

Collapse )
top hat

"We, ladies and gentlemen, are the luckiest people in the world"

Так в Пекине нас поздравляли и подбодряли с кафедры, потому что ничего не стоит принимать, как должное - ни причастность, ни академию, ни Африку, ни наличие ума, ни наличие грантов, ни наличие публикаций на страничке Google Scholar - мою вторую за год статью приняли на конференцию почти без комментариев, и я с ужасом думаю, что почти ничего не знаю об Америке и даже, кажется, вовсе не хочу в Диснейленд, и полечу, пожалуй, через Лондон, и хотя из Хитроу меня и не выпустят - можно будет с тоской прилепиться к окну и выглядывать между облаков Темзу. В таких случаях гораздо удобнее считать себя счастливчиком, любимчиком фортуны, потому что если это моих рук дело и мироздание однажды попросит платить по счетам - банкротства и долговой тюрьмы не избежать. Но я ничего такого не делала, я встретила зелёного попугая, выиграла в лотерею - друзей, родителей, страны, время, судьбу. Шансы, как у всех, были ничтожны и весьма вероятны.

Студенты, перекочевавшие со мной из первого семестра во второй, приходят за советом и помощью, и мне бесконечно льстит персональное доверие - именно ко мне, хотя им есть, из кого выбрать. На прошлой неделе я наконец-то успокоилась и обжилась на кафедре, и хотя мел по-прежнему ломается в моих руках, голос уже не дрожит и губы не сохнут, и говорить можно медленнее и больше - так, чтобы понимание висело над нами надёжным облаком, а не проскакивало тут и там неверными искрами. Джоселин из французких колоний, отвешивавший в прошлой четверти комплименты моим башмачкам и украшениям, совсем уже сдался и принялся читать на первой парте газеты, но я поговорила со слепым и весёлым Йоханом, копаясь в его коде, и Джоселин вернулся ко мне - за надеждой. А в пятницу я совершила неслыханное: прогуляла собственную лекцию. Нечаянно - перепутала время, но факта это не отменяет. Лорд шутит: too cool for school, aren't you?

Но больше всего мне понравилось читать лекцию четвёртому курсу: их семь человек, они понимают всё и сразу, да и об искусственных мозгах говорить легко и приятно - чувствуешь себя чернокнижником, служителем культа, корыстно и вдохновенно заманивающим наивных идеалистов в своё очень тайное общество.

Студенты вообще прекрасны всегда и везде, особенно - в кафетерии: когда они не говорят непристойности, они говорят о Боге. Или о его отсутствии - что, в сущности, одно и то же, когда ты всерьёз стараешься раскусить этот мир, не оставив камня на камне - так, чтобы за три дня воздвигнуть заново. Кому, как не им, играть, петь и жить Карла Орффа - до полного изнеможения. Они снова поставили Кармина Бурана на универской сцене - ещё лучше, чем пять лет назад, и меня разорвало на тряпки. Это же настоящий хэви метал от классической музыки, кровь и мясо, ангст и ярость, ярость, ярость, и дикая допаминовая эйфория без края и конца. Обожаю.

А в субботу сестра моя Анастасия, я и ещё семь человек прекрасной наружности не танцевали, но играли и пели английские мадригалы и весёлые песенки Генри нашего Синяя-Борода-Восьмого на средневековой ярмарке, которая лишь отдалённо напоминает русские ролевые и реконструкторские тусовки - если в России эти люди неформальны, суровы и дивны, здесь они по-хоббичьи просты, и переодеваются в одежду былых времён буднично, вне зависимости от возраста, социального положения и круга чтения, ничего не имея в виду такого особенного, кроме как сделать друг другу красиво и радостно. Конечно, африканская колония далека от какой бы то ни было аутентичности, да и мы свой в целом трушный репертуар разбавили-таки легкомысленными Блэкморс Найт, зато здесь старые бабушки в бархатных платьях и зелёных рукавах в пол торгуют пончиками и персиковым пивом, программисты плетут кольчуги, и никто не уходит обиженным или больным. Я, например, повстречала девушку-эльфа неземной красоты, торгующую суккулентами, собственноручно выращенными в крохотных стеклянных шарах, и купила серёжки из настоящих часовых шестерёнок.

И в завершение бесконечного пятничного поста (бурный оффлайн не мешает мне тосковать по бурному онлайну): вчера, в пять часов вечера, когда солнце клонилось к закату, мои любимые джинсы порвались на правой ноге. Эти джинсы видели всё: Африку и Россию, Китай и Норвегию, мой третий, четвёртый и пятый курс, и всю жизнь, случившуюся после. Это в них я карабкалась вдоль водопада под пристальным взглядом лорда Грегори, увидевшего меня в тот день впервые. Это в них я валялась на универской крыше, глядя в небо, с одним наушником, из которого Supertramp пел свою "Логическую песню", а рядом лежал тот же Грегори, и нам обоим было по-разному плохо. Эти джинсы я просиживала в подмосковных электричках, этими джинсами подметала тротуары Питера, Москвы, Иркутска, Суздаля и Ярославля. Эти джинсы сидели на белом бревне, похожем на кость мамонта, на самом берегу Байкала, и на полу в Ленином тихом Усолье, и на чёрном камне на берегу Атлантики. По тайным научным лабораториям джинсы тоже послонялись изрядно. Когда они обтрепались на дорогах Дубны, я подшила их - и продолжила носить. Это совсем по-снусмумриковски: невозможно расстаться с одеждой, принявшей форму твоего тела. Теперь удручающая ветхость джинсов-моей-жизни настолько неоспорима, что невольно задумываешься о тщете всего сущего (тм), и осознаёшь, что вместе с ними уходит юность, и по-прежнему всё можно, но... уже не бесплатно: например, если не спать или плакать - под глазами появятся синие разводы. И так со всем: мы доросли до того возраста, когда то, что внутри, начинает влиять на то, что снаружи. Скоро мы станем прозрачны, и наши лица можно будет читать, как ладони и книги. Лица садятся на нас по форме души. Следить нужно только за последней.
books and owls

Искусственный интеллект

Я сегодня проснулась среди ночи, поняла, что в моей программе не так, и немедленно снова уснула. Похоже, только для этого и разбудили меня: доложить о результатах вычислений. Спасибо тебе, о несравненная нейронная машинка!