Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

peace

*

Смотрю на фотографии Эмили Зины, сделанные неделю назад, и с удивлением думаю: кажется, с тех пор она снова успела поменяться. За несколько дней научилась одолевать лестницу в 15 ступенек, махать рукой как английская королева, а ещё кормить нас с лордом своей едой и другими случайными предметами. Совершенно немыслимый путь человек преодолевает за первые двенадцать месяцев жизни. И как нам всё-таки повезло, что мы оба - рядом с ней всю дорогу, и глядим на неё, почти не отрываясь.

Эмили Зина пока что не научилась говорить, зато научилась ухать по-совиному. Эльфийское дитя, точно говорю вам.



Collapse )
telephone, телефон

8 months

Всё-таки очень интересно наблюдать рост человека, всегда идущий по одному и тому же сценарию: фрустрация-фрустрация-фрустрация... просветление! Только так, никогда иначе. Мы или меняемся целиком, или не меняемся вовсе. Если скачок - то квантовый. Эмили Зина буквально за три дня научилась сначала садиться, потом ползать, потом вставать. Кажется, ещё немного - и мы будем болтать с ней по-русски, а там и до университета недалеко.

Важное новое за этот месяц помимо внезапной мобильности: любовь к музыке. За завтраком мы слушаем подкаст об античной истории и литературе (он смешной и интересный). Античность Эмили интересует мало, зато каждый раз, когда в паузах включается музыкальная заставка, она аккуратно складывает ручки, отрывается от еды и игрушек, поднимает голову и слушает сосредоточенно и серьёзно, словно интеллигентная старушка в консерватории. Иногда начинает ужасно смешно кивать головой и раскачиваться в такт. Особенно моё рыжее дитя святого Колумкилля любит ирландскую арфу: улыбается и хлопает в ладоши. А недавно она схватила мой телефон, играющий Саймона и Гарфункеля, и так же упоённо "танцевала" с ним, напоминая подростка с магнитофоном из прошлого века. Настя, если ты читаешь это - возрадуйся!

Я долго ждала, когда же, наконец, станет хоть немного полегче. Кажется, сейчас: в восемь месяцев, потому что я наконец-то перестала быть единственным интерфейсом между Эмили и миром. Теперь она и сама может потыкать реальность указательным пальчиком. А я могу просто быть её влюблённым телохранителем и летописцем.



Collapse )
peace

6 months

Полгода моей маленькой румяной плюшке. Всё, it's official: время побежало, и я могу только удивлённо оглядываться - как, ещё один месяц прошёл? Пытаюсь вспомнить (с трудом!) что именно произошло за эти тридцать дней. Во-первых и в главных, Эмили Зина научилась переворачиваться со спинки на живот, и теперь презирает лежание на спине. Стоит положить её на поверхность - тут же перекатывается и приподнимается на пухлых своих ручонках, обозревая окрестности. По-лягушачьи дрыгает задними лапками, но по-прежнему никуда не ползёт. Впрочем, на руках иногда так извивается, что совершенно ясно: лежать ей давно надоело! Несколько раз переворачивалась носом вниз во сне. Со сном вообще что-то непонятное: мы однажды накормили Эмили клубникой, и... с тех пор переодевать её приходится в два ночи каждую ночь. Бананы Эмили грызёт, но без восторга. Вообще, с едой у нас как-то не заладилось пока, но я надеюсь, что природа возьмёт своё рано или поздно. Новых зубов нет, зато нижние два резца заметно выросли. Эмили по-прежнему грызёт всё, что грызётся, и хватает всё, что хватается.

Ещё из новенького: Эмили сидит! Иногда умудряется присесть сама, но чаще сидит, если её посадишь. Всё ещё легко заваливается на бок, но к семи месяцам, я уверена, нужно будет подарить ей набор кубиков. Человек сидячий - это совсем не то, что человек лежачий. Совсем иной взгляд на реальность.

У нас с Эмили Зиной новый ежедневный ритуал: я распускаю волосы и щекочу ей мордочку лохматыми прядями. Зина хватает мои космы, дёргает, суёт в рот и смеётся. Или улыбается и заворожённо смотрит, как солнце высвечивает в моих волосах бабушкину медь. Шучу, что рыжее дитя подарил мне святой Колумкиль (я попросила), но на самом-то деле эта неистребимая ржавчина принадлежит всем женщинам моего рода.



Collapse )
peace

4 months

Интересно: когда Эмили Зина была сонной колбаской и спала в кроватке по несколько раз за день по два-три часа, я много плакала, пребывала в унынии и чувствовала, что не справляюсь. Теперь, когда она спит не долее сорока минут за раз, и почти всё время — у меня на руках, я радуюсь, пою колыбельные, целую её в пятки и макушку и чувствую, что справляюсь. Ах да, ещё работаю при этом в альма матери: дистанционно, но на полную ставку. И справляюсь всё равно. До чего же депрессивные состояния необъективны!

Тем временем Эмили стукнуло четыре месяца, и я немедленно кинулась документировать. На днях она в своём манежике с подвесными игрушками впервые потянулась лапкой — и сама схватила шуршащий целлофановый листик. Почти случайно. Схватила — и посмотрела на меня с улыбкой победителя и первооткрывателя. Следующие пятнадцать минут она сосредоточенно тренировалась, и это было лучшее, что я видела за весь день. Наблюдать разворачивающееся человеческое сознание — как наблюдать живой огонь: можно бесконечно.

Обожаю.



Collapse )
peace

Из центра циклона

После нескольких недель изнуряющей жары до нас наконец добрался циклон из Мозамбика, и за окном теперь льёт и ураганит. Бабочки Мадагаскара, циклоны Мозамбика - африканские реалии по-прежнему кажутся мне неправдоподобно-книжными, именно за это я и люблю их. Но вот Эмили Зина родилась здесь, плоть от плоти и кровь от крови - наверное, у неё совсем другие вещи попадут на книжную полку реальности. Снег, например. Лесная черника. Поезда.

Эмили почти научилась спать до утра. Этой ночью, кажется, я её будила, а не она меня: потому что я вырабатываю молоко, и кто-то должен его пить. До сих пор удивительно, что эту девочку мы каким-то образом сделали сами. До сих пор удивительно, что моё тело способно её кормить. Вообще, ребёнок - очень, очень телесный и земной опыт, utterly mammalian. Эмили не умеет пока ползать по горизонтальной поверхности, зато по вертикальной (то есть по нам с Грегом) - вполне. Маленькая обезьянка потому что. Чудесная маленькая обезьянка.

Она научилась приподниматься на руках, если класть её на живот, научилась сосать лапу совсем по-медвежьи, порывается присесть, когда берёшь её на руки, и беспрестанно разговаривает - даже вместо слёз зачастую разражается недовольной тирадой эмоциональных "агу". Больше всего она любит смотреть мне в глаза и улыбаться. На втором месте - люстра, разглядывать которую почему-то интереснее, чем все сто тысяч погремушек. Когда она просыпается в кроватке одна, то чаще всего спокойно разглядывает подвешенный мобиль, и зовёт нас, только вдоволь насмотревшись. Её можно оставить на детском коврике - и пойти заварить себе чай. Иногда я укладываю Зину на её детском матрасике прямо на столешницу - и что-нибудь готовлю, вслух объясняя рецепт. Думаю, банановый хлеб и бутерброды с сыром и marmite она уже усвоила!

Тем временем я с января из обыкновенного лектора перешла в разряд старших преподавателей. Теперь надо будет как-то пролететь сквозь этот год - на автопилоте и на одном крыле - потому что студентов я люблю, но Эмили Зину люблю ещё больше.
telephone, телефон

I will survive!

Если бы кто-то действительно мог передать, какая она - жизнь с новорожденным человеком, я бы, пожалуй, так и не решилась бы на это безрассудство и сумасбродство. Но, как сказала мне недавно К. (прекрасный учёный с двумя детьми и просто очень умная и красивая женщина), "в том-то и дело, что представить это невозможно, и подготовиться невозможно тоже, а потом бац - и у тебя на руках личинка человека, и ты как-то справляешься, потому что ничего другого не остаётся."

Короче говоря, я пришла сюда пожаловаться! Заботиться о маленькой картофелине со вкусом овсяного печенья - труднее всего, что мне когда-либо приходилось делать. Во-первых, потому что ей ничего нельзя объяснить словами. Во-вторых, потому что только на третьей неделе я перестала воспринимать каждый младенческий плач как личный родительский провал. Младенец плачет, потому что мир невместим. Иногда его невозможно утешить.

Но корабль плывёт, все трое - здоровы, Зина спит по ночам, и иногда сладко спит днём - а иногда не спит, и то смотрит на нас удивлённо, то жалуется на несовершенную реальность, обступившую её со всех сторон. Кажется, меня она всё ещё объективирует до ходячей бутылки с молоком, но иногда мне мерещится человеческое в её младенческом взгляде. Прогресс: на третьей неделе Зина оценила моё присутствие, и днём спит только на руках. Значит, всё-таки не млеком единым?..

Пишу это - а она свернулась на мне клубочком. Тёплый человеческий щенок.
telephone, телефон

I want to break free!

В понедельник Эмили Зинаида Босман должна была появиться на свет. Я шутила все выходные: "Если она в тебя, Грег, то вылупится по часам, ровно в 8:00, к началу рабочего дня." В ночь с воскресенья на понедельник мне плохо спалось, я ждала схваток и побаивалась. Однако, в понедельник не произошло ровным счётом ничего - кроме того, что доктор подтвердила: Зина, конечно, лежит, как и полагается, вниз головой, но в целом никуда не торопится. В общем-то, понимаю её: снаружи всё сложно, тут странный мир, странный год и неясное будущее.

С понедельника потянулись тоскливые дни в пургатории - потому что я, оказывается, совершенно не умею ждать (и, если честно, никогда не умела: телепортация во времени и прострастве - вот мой выбор!). Чтобы как-то скоротать безвременье, мы с лордом решили поспорить на дату рождения. Лорд поставил на этот четверг (завтра? не думаю!), я - на следующую среду. Интересно, на какие числа поставили Зина и Господь Бог? Сегодня утром Грег включил «I want to break free» (конечно, Фредди Мёркури) и приложил к моему животу. Малявочка в ответ только повернулась с одного бока на другой и продолжила спать.

И вот ещё вопрос: почему мне так трудно не заполнять работой всё свободное время? Даже сквозь усталость и гравитацию, которую с некоторых пор всё труднее не принимать во внимание, я продолжаю испытывать лёгкий стыд за своё тюленье существование на этой неделе. Собрав волю в кулак, я отменила все виртуальные встречи со студентами, отложила в сторону диссертации и перестала проверять рабочую почту. Вместо науки и лекторства я пеку яблочные пироги, и... чувствую себя дезертиром, сбежавшим с поля битвы в решающую минуту. Это несправедливо по отношению к пирогам - и к моей дочери. Кажется, академический год пробрался в мои биоритмы, и я, как дерево, сбрасываю листья и выпускаю цветы в строго определённые отрезки времени. Отдыхать можно во время рождественских каникул, но... перед экзаменами?! Нет, это святотатство. Как служитель культа, вижу в себе недостойного еретика. "На костёр её!"

Наверное, нужно как-то... менять парадигму? Может быть, стоит попробовать любимый способ: мифотворчество через фотографию. Пощёлкать все эти очаровательные младенческие штучки, кроватки, деревянные игрушки. Мне ужасно, ужасно не терпится увидеть её, подержать в руках, начать разгадывать её, как ребус.

Эмили, Эмили, выбирайся скорее, я не знаю, как тебя дождаться. Каким бы ни был этот мир, а нам с тобой надо успеть потанцевать, взявшись за руки, по пути в небытие. Специально для тебя, как для настоящей Зинаиды, обещают оглушительные грозы на этой неделе.
books and owls

*

Плюсы виртуальных конференций: можно одновременно слушать лекции и вязать гетры. Или быть Гермионой с маховиком времени: сначала слушаешь один доклад, потом отматываешь и слушаешь другой - тот, параллельный, который обычно идёт в формате или-или. Потом добавляешь третий, потом понимаешь, что время вечер, и голова медленно, но верно катится с плеч. Минус виртуальных конференций: я могла бы сейчас быть в Глазго, выбираться ночью в каменный город в поисках фей и приключений, соревноваться в остроумии с научными Снусмумриками планеты всей, и чувствовать себя юной и бессмертной. Конференция, как обычно, начинается в воскресенье - как месса, ибо культ нового времени мы или где? Грег варит утренний кофе и спрашивает: "Значит, прямо сейчас ты предпочла бы Глазго?" Воскресенье, холодное утро, тёплая спина, чёрный кофе, целый день прекрасных лекций впереди... Мне жалко расстраивать лорда: "Я предпочла бы быть с тобой." Но Грег спокойно отвечает, не поворачиваясь от плиты: "Не ври, Аня. Конечно, ты предпочла бы Глазго." Что тут скажешь - мы понимаем друг друга.

Ох уж эти Острова, тонущие в туманах Авалона: вечно я пролетаю над ними по касательной, то ли наяву, то ли во сне, то ли там, то ли здесь. Эльфы не берут меня под холм! Вот так однажды преломишь с людьми хлеб - и прощайте, тонкие миры. Хотя во сне и можно иногда грянуться оземь - и обернуться чайкой, и пролететь над берегом - это Дубна, конечно, мне всё время снится Дубна. Аллея вдоль Московского моря усажена джакарандами, превращающимися в липы, если подлететь совсем близко.
top hat

О насущном

Нужно печь куличи (лично мне нужно, позарез, с кардамоном, изюмом, мускатным орехом, глазурью, блёстками, вечной жизнью, этим вот всем), но нет формочек. Нет формочек, но нужно печь куличи. Консервные банки у меня только несуразно-маленькие, а формочки для кексов - это выбор еретика, и хотя именно им я на самом деле и являюсь (под руку с воображаемым другом Бердяевым), тем не менее в вопросах пасхальной выпечки мне по-прежнему свойственен тоталитарный фундаментализм. Хм, продолговатая форма для хлеба "кирпичиком"? Разъёмная круглая форма для бисквита? Я в ужасе, в смятении и в тупике. Принимаю советы и слова сострадания.

Upd: Победоносно вернулась из магазина с большой жестянкой гуавы в сиропе.