Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

road

Фантастические твари города Дублина

Если вы думаете, что Дублин закончился, то вы, конечно, ошибаетесь. Дублин, как все хорошие вещи, немного бесконечен. А ещё он разноцветен. И непоследователен. В общем, Дублин, как все хорошие вещи, микрокосмичен и вбирает в себя вселенную.




Collapse )
top hat

Колёса веры

Неподалёку от нас строят... эээ... жилищный комплекс для пожилых, аккуратные домики на берегу искусственного озера, белые стены, красные крыши, зелёные газоны - доживай и радуйся. Нет, я ничего не имею против, но каждый фонарный столб в округе обзавёлся указующим перстом и громким слоганом: "Не дом, а произведение искусства!" Адрес и телефон прилагаются. Гений рекламы явно парил на крыльях вдохновения: чтобы добавить словам вескости, агит-плакаты украшены... произведением искусства, а то! Что за полотно выбрал гений рекламы? "Кувшинки" Моне? Итальянских мастеров, малых голландцев, аристократичных англичан? НЕТ! С каждого столба на меня в упор смотрит печальный Ван Гог с последнего портрета собственной кисти. У кого-то странные представления о счастливой старости, однако.

Или вот грузовики на хайвеях: недавно мимо меня просвистела автоцистерна с гордым названием "Faith Wheels" ("Колёса Веры"). Особенно мне приглянулся лозунг на полукруглом боку: "Fueled by faith". Это... примерно как "на честном слове", нет? По-моему, в качестве топлива лучше всё-таки использовать топливо. Особенно если ты - автоцистерна.

Но мой фаворит - однозначно мусоровоз "Лотлориен". Вот где настоящая романтика!
books and owls

Family portrait

У нового фотоаппарата внезапно есть мультиэкспозиция. Это значит, что теперь я могу делать из людей чучела дымчатых призраков. Как хотите, а это идеальный формат семейного портрета.



(Кажется, это в принципе идеальный формат для реальности. Держите меня семеро.)
road

Из нерасказанных историй

На каникулах можно, запутывая хронологию, вспоминать все приключения этого года, о которых я забыла рассказать. Набродившись июльскими полями Соляриса под руку с лордом, я, прихватив блокнот потолще, двинулась в Бильбао - не праздношатания для, а науки во имя. Слава Андрису Петрониусу: он верит в нас и в нейронные сети. Мы отправились в благословенную страну непокорных басков на международную летнюю школу по deep learning - обучению глубоких нейросетей.

Возвращаться в страну басков после июньской блаженной Доностии - словно возвращаться домой. Всю неделю я буду расхаживать здесь с видом знатока, рассказывая Э. и К. о разбитом сердце басков и об их гастрономических изысках (сидр и пинчос!).

Нас селят в студенческом общежитии, я иду до него пешком - полчаса с чемоданом под испанским солнцем, три тысячи ступенек, я даже успею случайно затесаться в нарядную свадебную толпу и подсмотреть сценку с руганью, вполне музыкальной, и взлетающими в воздух руками: это красавец-гость, костюм с иголочки, задевает плечом идущего навстречу старикана. Испанские страсти, однако. Или баскские?

В общежитии тихо, в моей комнате - стол, кровать и деревянное распятие над изголовьем. Строгость кельи, всевидящий глаз инквизиции, призрак режима Франко. Испанское христианство - неуютное. Зато практичное: на большом перекрёстке недалеко от конференц-центра стоит огромный золочёный Иисус, служащий нам ориентиром. Совет "найти Христа" в этом контексте обретает новый смысл: потерялся в чужом городе? Найди Христа!

Оставив чемоданы в кельях, мы с Э. идём прямиком в музей Гугенхайма: современное искусство само себя не посмотрит. По дороге останавливаемся у ларька с мороженым, не устояв перед искушением: я беру два шарика - лимон и мохито - мы садимся на траву (в Испании самые красивые на свете парки), и я рассказываю Э. о мавзолее Ленина, в который мы с лордом так и не попали. Мороженое плавится на солнце и стекает по рукам.

Музей Гугенхайма - огромная стеклянная раковина, странная геометрия, на которую невозможно наглядеться. Хочется лечь на пол и целый день смотреть, как солнце преломляется в тысяче изогнутых стёкол. Я никогда не бывала в музеях современного искусства такого масштаба, и мой мозг мгновенно взрывается. Огромные металлические улитки, внутрь которых можно зайти: мы идём по спирали вглубь, стены начинают крениться, от этого кружится голова. Магическое, прямое взаимодействие с пространством, временем и человеком, осязаемость, выломанная четвёртая стена. Ты и есть часть картины, а всё, что происходит, действительно происходит только в твоей голове - и не становится от этого менее настоящим. Математика соблазнила нас, математика казнила нас - но и воскресила, наверное? Мне нравится математика и структура в роли экзистенции - во-первых, это красиво. Не так уж плохо быть ходячим фракталом со встроенным инстинктом познания.

Но есть и человеческое, тёплое и трепыхающееся, словно птица в ладони: огромный длинный экран он пола до потолка, и ползущие по нему вертикальные строчки: белые стихи очень молодой девушки, совершенно нутряные, о любви, жизни и всём таком, о страхе, боли, близости, радости. Строчки меняют цвет и ритм, отражаются в длинных зеркалах - можно читать их, а можно просто смотреть, как смотрят на дождь или снег за окном. Люди - тоже стихия этого мира. Любуйся, опасайся.

В середине музея внезапно - выставка импрессионизма, я накрепко залипаю на пуантилистах. Э. замечает по-гиковски: пиксель-арт! И ещё: сразу видно, что здесь люди ещё не сломаны. А за стенами этого зала - уже сломаны. Всё искусство двадцатого века тревожно, и всё равно - хорошо. Всё идёт в дело, всё перерабатывается в царствие небесное. Из современников мне впечатался в голову Ансельм Кифер: печальный мистик, транслятор звёздного неба над головой и его непреходящей невпихуемости. Бро-о-о!

Мы выходим из музея слегка просветлёнными.

IMG_5843-1

Collapse )
road

Приглашение к путешествию

Дитя, сестра моя,
Уедем в те края,
Где мы с тобой не разлучаться сможем:
Где для любви - века,
Где даже смерть - легка,
В краю желанном, на тебя похожем.


IMG_4653

Collapse )


Признаюсь: античные колонны пробивают меня на пафосную сентиментальность в духе викторианских гравюр. Я мгновенно становлюсь очень маленькой, очень юной и очень восторженной барышней в огромной соломенной шляпе. Зато авторов тех самых гравюр я теперь понимаю прекрасно.
books and owls

Слабоумие, отвага и ренессанс

Я распечатала постер "Teach on Mars", и Мироздание тут же ответило: начни с Канады, в Онтарио некому читать студентам глубокие нейронные сети. Умираю от ужаса, но всё-таки соглашаюсь - из верности печатному, плакатному слову. Вот придёт февраль - достану чернила и заплачу, а пока - подумаю об этом завтра.

Фёдор Михалыч читает мой ЖЖ, а Алхимик, с которым мы бродили по осенним дубненским рельсам, поминая Бердяева всуе, нашёл себе апрельскую ведьму под стать - и женился. Мои и не мои сказки, мои и не мои люди - расставить их по полочкам и расписать по главам можно только пост-фактум. Непросчитываемая геометрия, движение по касательной, точка соприкосновения, один-единственный импульс - и ничего, кроме нелинейной расходимости траекторий, после.

Зато сегодня вечером будет карнавал тоски по Кембриджу: моя сестра вернулась и не может не плакать и не петь, а значит, Dorian Consort снова существует. Инструменты покинули нас, но вдохновения вперемешку с аматорской выспренностью нам не занимать. Сами посмотрите. Ну, и послушайте тоже.


IMG_2754

Collapse )
telephone, телефон

Inbetweenness

Сегодня птенцы пишут первый семестровый тест. Волнуюсь по-матерински. Будет долгий холодный вечер в огромной аудитории, дождь по крыше и двадцать хмурящих брови мальчишек. Я надеюсь, они хорошо готовились. И хорошо выспались.

А вчера я забыла дома заколку. Я тут потихоньку превращаюсь в лохматую рапунцель, врастая обратно в Африку, и распущенные волосы становятся всё менее и менее адекватной причёской. У меня не было заколки, зато было три ручки на столе: красная, синяя и чёрная. Конечно, я скрутила волосы в пучок и заколола их ручками - красной и чёрной. На будущее надо запастись карандашами, с ними было бы удобней.

После семестрового теста лорд повезёт меня сквозь ночь и непогоду на свою планету. Я усну по дороге, в машине сладко спится. А в субботу мы наконец-то повесим гаррипоттеровские вокзальные часы и приколотим пару книжных полок. Чужой быт - странная штука. Более странная, чем чужой язык. Но и эту планету я обжила и обратила в свою веру. Меня ждёт чайная жестянка с портретом Генриха VIII и Хоббит без обложки.
solitude

По свежим следам

...Вот мы с Настей совершали традиционный моцион, замещающий и дополняющий обязательную чашку чая, и разговаривали о том, что вокруг: пальмы, клены, туи, буйно цветущие колючки, деревья-зонтики, деревья-инопланетяне, ой-мама-это-тоже-деревья, маленькие собачки, похожие на маленьких дракончиков, доги и бульдоги, пинчеры и мопсы, и заборы - простые и завитые, оловянные, деревянные, каменные, тюремные, решетчатые, сплошные, высокие, низкие, под током и без. И домá, конечно: Европа и Азия, восток и запад, север и юг, инь и янь, тень и свет, шар и куб, античность в первой инстанции и конструктивизм в последней. По соседству, понимаете? Вперемешку, понимаете? Объединяет их только солнце, одинаково просвечивающее сквозь.

Африка - это одна большая постмодернистская метафора, лабиринт поверхностных отсутствий смысла, распадающаяся мозаика, не изображающая ничего. Здесь нет контекста. Когда я пытаюсь ее описать, я не знаю, за что хвататься, потому что здесь из А не следует ровным счетом никакого Б, и если я оставлю что-нибудь между строк, оно повиснет там мертвым грузом, не интерполируясь. Я не улавливаю общую картину, потому что общей картины нет. Я не чувствую единый дух, потому что здесь у каждого метра собственный дух, и надо быть опытным язычником, чтобы уметь разговаривать с каждым.

А сегодня мы видели дом с колоннами и балконом на улицу, под которым большими металлическими буквами значилось: "S O L I T U D E". Ну еще бы - в стране, где каждый первый ушел в себя и не вернулся.
peace

Сиюминутное

Над витриной с солнечными очками красуется крупными глянцевитыми буквами: "Sun lasses". Мы с Настей бросаемся переводить: солнечные девушки, подсолнечные девицы, утомленные солнцем пастушки, испепеленные солнцем крестьянки. У них белые волосы, сплетенные в длинные тугие косы, венки из синих полевых цветов, смуглая от лета кожа и грязь под ногтями. Они встают до третьих петухов, собирают корзины овощей и идут на рынок босыми ногами, бесчувственными к неостывшей испекшейся пыли. Они умеют подражать жаворонкам и передразнивать ворон, красиво улыбаются и искренне смеются, весело запрокидывая белую голову. Пересчитывают сдачу вдумчиво и тщательно, дважды, мучительно хмуря выгоревшие брови, мерцающие на орехового цвета лице. По дороге домой они почти всегда бывают счастливы.

Классический спиртной напиток крепостью 45%, этакий печальный и лубочный символ родины, произведенный все же в Африке, но с большой претензией на русскость: "Count Pushkin". На лицевой стороне - красный двуглавый орел с державой и скипетром, а также большой латинской "P" на пузе. На оборотной - портрет - кого бы вы думали? - Пушкина, под портретом - несколько скупых слов о великомогучести русской культуры, призванных намекнуть, что Пушкин - таки наше все. И концептуальное: вкруг всей бутылки - красивым тоненьким курсивом, на вполне русском языке - вырванные строки: "Я помню чудное мгновенье: Передо мной явилась ты...", "В глуши, во мраке заточенья Тянулись тихо дни мои Без божества, без вдохновенья...", "Душе настало пробужденье: И вот опять явилась ты..." Тут читать перестаешь, задумавшись над мессиджем: а что же, в самом деле, являлось великому русскому поэту, если верить тонким намекам африканских собратьев?

Нашла сказочную повесть, которую с упоением писала в 11 лет. Прочла. Обнаружила, что язык мой с тех пор мало изменился - кажется, я просто научилась исправлять стилистические ошибки. Перечисление уже тогда было моим единственным художественным приемом, и еще я любила короткие предложения, заканчивающиеся точкой. В заключение, знаете. Когда уже все сказал. Вот так примерно.

А сказки сочинять я не перестала.
peace

Чтобы не забыть


Кажется, уже встречала работы этого художника в сети. А тут он попался целиком, и как попался...



Collapse )

Вообще, это - не любимое. Любимого пока нет. Он мне в целом нравится, как явление. И, кажется, как человек.