Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

telephone, телефон

Home sweet home

В субботу мы с лордом забрали ключи от нашего нового старого дома. Клянусь, я никогда в жизни не видела такого количества ключей!.. Так как примерно половина из них не подошла к видимым дверям, ставлю на невидимые двери и иные измерения. Вероятно, в одном из шкафов прячется Нарния, запертая на пудовый замок.

Сегодня мы методично прошли по дому и саду, выбрасывая оставленных прежними хозяевами призраков (кладбищенские искусственные цветы, которые я не переношу, пластмассовые цветочные горшки, вложенные друг в друга, как матрёшки, сигаретные бычки, потёртый колпак для санта-клауса, выгоревшую карту мира, старенькие деревянные чётки, две плетёных корзины и сломанный телефон). Нарния пока не обнаружена, зато в одном из платяных шкафов нашлась антенна неясного назначения. Кажется, до нас здесь жил Джеймс Бонд. Ещё в кладовке нашлась крохотная металлическая коробочка, чуть проржавленная, полная разноцветных блёсток. Пожалуй, это единственное, что я, так и быть, оставлю.

Странное чувство: с одной стороны, жалко оставлять нынешнее крохотное гнездо, в котором мы с лордом так уютно, удобно и просто всё устроили. С другой - вот же он, Муми-дол, с шиповником в саду и мятой под ногами. Мы сегодня сидели там на ступеньках и ели абрикосы. Надо наполнять новое место собственным духом. I can't wait.
books and owls

Stranger things have happenned

Сдала последнюю пачку оценок на факультет и чувствую себя домовым Добби, которому подарили носок: вид мой по-прежнему жалок, а коэффициент полезного действия - сомнителен, зато свобода безусловна. Роюсь в припасённых научных статьях и незакрытых вкладках, словно в коробке с шоколадом: всё такое вкусное! Надеюсь, мне хватит пыла на рывок - надо только спрятаться хорошенько от духа рождества и запустить эксперименты. Скоро, скоро пряничный домик придёт по мою душу. А пока можно затаиться - и тихонько отгрызть от гранита науки кусок побольше. Время пошло.

Ещё я сегодня окончательно закрыла звездолётческий гештальт: "Куда ты поедешь первым делом, получив права?" - спрашивал лорд Грегори. "На макарунную фабрику!" - отвечала я, не моргнув глазом. И вот этот торжественный момент настал: 12 сложносочинённых макарунов (или макаронов? Но не макарон, конечно, а буржуйских миндальных пирожных) - и дорога в терру инкогниту и обратно. Выезжая с макаруновой парковки, я свернула-таки столбик на заборе - без последствий для звездолёта, зато с последствиями для столбика. Макаруны, однако, были добыты, и будут съедены.

Столбик свидетель, меня пока трудно назвать хорошим водителем, и на жёлтый свет я чаще жму газ, чем тормоз, и передачи переключаю без предупреждения. И тем не менее: мне _нравится_ управлять звездолётом. И психологически, и эстетически, и даже кинестетически. Это самый настоящий опыт of empowerment. И ещё в машине можно громко подпевать Тори Амос и Кейт Буш, задраив люки. Предвкушаю новогоднюю поездку на кулички по хайвеям да сквозь степь, то бишь саванну: газ до отказа, одной ногой в рай!

Продолжая хронику: последние ноябрьские вечера мы с лордом смотрели "Stranger Things" - в тёмной комнате, с тыквенным супом наперевес. Мне кажется, если бы талантливый Саймон Сталенхаг снимал кино, он снял бы именно это и именно так: с ностальгическими восьмидесятыми и настоящим детством, настоящей жутью, настоящими друзьями и мамой, совершенно по туве-янссоновски спешащей тебе на помощь. Мне ужасно, ужасно нравится интонация: сквозь жуть и нагнетание - нежность и узнаваемость, домашняя, уютная безысходность, родная до самых косточек. И несгибаемость человеческого духа, конечно же. Это люди всего чуть-чуть старше нас снимают кино о себе самих. Интересно, как будет выглядеть ностальгия по девяностым?
peace

...

Три самых сложных лекции семестра я уже прочла, а простые давно перестала считать. На последней из сложных половину времени я орала в микрофон, стараясь перекричать пожарную сигнализацию. В аудитории собрался народ от двадцати до пятидесяти, и двадцатилетние, заслышав сирену, тут же повскакивали с мест - сразу видно, кому жить ещё не надоело! С понедельника - пасхальные каникулы, предпоследнюю лекцию второкурсникам я позорно слила (ну, зато это первая слитая лекция-2017 - статистика в кои-то веки на моей стороне), а последнюю прочла театрально, погасив свет, как в кино, так, что тени от рук танцевали на слайдах. Когда контакт есть, я чувствую его и сквозь темноту. Прекрасные мальчишки приходят задавать вопросы об алгоритмах, но в итоге всё равно спрашивают о кольце, о фамилии, об искусственном интеллекте, так по-мальчишески красуются умениями, так по-детски стесняются незнания. И вот я снова вовлечена, влюблена и вывернута наизнанку, и запоминаю не только имена, но и студенческие номера.

Начало года догоняет меня - не прошло и... года - Аня, вспомни уже о собственном студенчестве? Пятилетка закончилась, а диссертация и не думала начинаться. И жизнь, конечно, происходит, и даже не самым худшим образом, но эту главу всё равно пора заканчивать, иначе рекурсия станет дурной бесконечностью, а карета превратится в тыкву. Сначала я, как обычно, предаюсь тревоге и отчаянию, потом открываю красивый редактор - и рисую план: даёшь пятилетку за полгода, слава отваге и безумию! План отныне висит над столом - пейзажным мечом Дамокла. Не надеясь раздобыть Андриса Петрониуса в нужных количествах, назначаю встречи с самой собой каждые две недели и до конца года. Теперь вы можете спокойно так спрашивать: как диссер, Аня? И я даже не стану переводить разговор на другую тему.

Пожалуй, о диссере всё равно получится лучше, чем, например, о "Призраке в доспехах." Когда-то давно Бельгийский брат подарил мне диск с тем самым аниме 95 года. Что я запомнила? Очень меланхоличный киберпанк. И почерк Жульена: тонкий, неровный. Сюжет выветрился полностью, и в кино я шла вчера совершенно незамутнённой: давай же, Голливуд, расскажи мне сказку про людей и роботов, о том, что личность сделана из кусочков, но целое больше суммы частей - больше ли, больше ли? Голливуд повторит слова "призрак" и "доспех" раз десять, чтобы уж наверняка. Но... это какой-то протестантский киберпанк, право-слово. Где вдохновенный трансгуманизм, где учёные с горящими глазами, за пару часов способные убедить вас в иллюзорности свободы воли и осознанности, где мир, растворяющийся в потоке нулей, единиц и электрических импульсов, и тут же отливающийся обратно в форму - прекрасную, что ни говори, пусть и голографическую? На научных конференциях, вот где. У меня снова ломка, но ждать недолго: следующая - уже в июне.
telephone, телефон

Evermore

Сбоку от хайвея Йоханнесбург-Претория висит транспарант монструозных размеров: "Вечная жизнь возможна." Строчка из писания указана, адрес церкви - нет. Бескорыстная пропаганда, однако. Пальма - дерево, Африка - наше отечество, вечная жизнь неизбежна.

На этих выходных лорд Грегори активно ликвидировал мою безграмотность касательно марвеловской вселенной, методично прививая любовь к Росомахе. Потому что труба снова зовёт в кино, на рассказ о смерти бессмертного, а у меня на этот счёт как-то... маловато вариантов. Марвел - неразбавленный, сказочный, несусветный эпос и пафос, классическое одиночество инаковости, жажда найти себеподобных - и лёгкая невозможность с ними сосуществовать, развитие исключительно через боль, надежда как движущая сила, и прочий свет во тьме - в общем, то, что надо.

А ещё мы сгоняли к Атлантике на позапрошлых выхах. Потому что до неё пара часов на самолёте, потому что совместное новогодие надо было как-то осознать, потому что время в 2017 совсем отбилось от рук, Бог выжал педаль в пол и гонит на космической скорости сквозь сияющую пустоту на своём харлее. Кажется, в этом году я окончательно разлюблю самолёты. А в следующем году уйду в затвор и возьму обет молчания, не иначе. Впрочем, не зарекаюсь: не известно пока, есть ли жизнь после диссера, тем более - на Марсе.

IMG_5035

Collapse )
road

TV movie of our lives

А ещё есть вещи, о которых я не могу рассказывать, потому что это персональный сюр, слишком не похожий на правду. Гранадилла, она же пассифлора, зреющая в окне ванной комнаты. Соседское лимонное дерево снова всё в лимонах. Сити (как ещё назовёшь футуристическую ломаную линию небоскрёбов?) на фоне двумерных холмов, так хорошо кадрируемый окнами моей лаборатории, синий, лиловый, розовый. Библиотека с огромными круглыми окнами, врытая в землю на два этажа. Серебряный воздушный шар над стеклянными башнями Йоханнесбурга. Эмигрантский вечер русской музыки, хорошее вино, cucumber sandwiches, лорд Грегори с сияющими глазами: "Я не знал, что в параллельный мир можно так легко попасть!" Вот и он, наконец, почувствовал, что попал в кино. Я-то давно работаю персонажем.
books and owls

Не отчет

В кино мы пришли слишком рано, чтобы точно взять хорошие билеты. Я - в пресловутом твидовом пиджаке, который теперь служит символом хорошего - неважно, чего. Настя - в твидовом кепи, с длиннющим коричневым шарфом на шее. Я не знаю кавалера лучше Насти - если мы оборачиваемся во время фильма, то всегда - синхронно, смеемся одновременно, и потом, после фильма, пересказываем друг другу одни и те же фразы. Не потому, что мы идентичны по родству - просто в подобных случаях мы делим реальность, запросто и сполна. Неудивительно, что рядом с ней я очень часто по-настоящему счастлива.

Гарри Поттер восьмой, разумеется. Разумеется, и на мою не-книжную в этом случае долю достало эпохальности: шестой Гарри Поттер стал первым свиданием в череде множества последующих, плачевно закончившихся на Гарри Поттере седьмом - когда сидишь в зале и страшно радуешься, что рядом опять - Настя, а не кто-то еще. Соответственно, восьмой - конец эпохи эпох, конец Африки, очень большой, важный, несомненный, неизбежный, желанный конец. Великолепно логично.

Мы пришли в кино слишком рано и отправились пить молочные коктейли перед сеансом, я - мятный, Настя - клубничный. Коктейль густой и плохо поднимается по трубочке, мы корчим смешные физиономии друг другу, смеемся, болтаем ногами, а мимо идут два парня - один в очках, коротко стриженый, да, похожий, другой - Рон, ну вот совсем Рон, только не рыжий. Садятся за столик чуть поодаль. Когда мы собираемся идти, невольно оборачиваюсь: "Рон" смотрит на меня. Действительно, очень похож. Я люблю такое.

После фильма идем к парковке по пустым просторным коридорам, между десятками светящихся запертых витрин. Манекены провожают нас глазами, а откуда-то с потолка Муди Блюз поют "Nights in white satin". Не сговариваясь, подхватываем, обе - в полный голос: "And I love you, yes, I love you, oh, how I love you!.."
road

On the road again

Сегодня из всего множества возможных ролей мне досталась роль ангела-хранителя: сопровождать маму на заднем сидении машины, пока она везет музыкальную Настю на спевку в отдаленную английскую школу, которая и ночью - английская школа: монументальная, красно-кирпичная, красиво освещенная фонарями и обрамленная деревьями. Она и ночью источает благопристойность, но главное - сеет прекрасное и гармоническое вместо общепринятого разумного, доброго и вечного. Роль ангела-хранителя достаточно примитивна: сиди себе за правым плечом и успокаивай фактом собственного присутствия. Честно говоря, я сидела - за левым, но это уже африканские нюансы: у нас и воронка в унитазе не в ту сторону закручивается, правда-правда.

В саванне хорошо строиться: никаких тебе осушений болот, поворотов рек и выкорчевываний столетней флоры (баобабы - это на северо-восток), сплошной жилищный комплекс, расплесканный в один-два этажа, тонко намазанный на пологие холмы. Зато с любого места - вид на город, похожий не на Нью-Йорк или Гонконг, а на аквариум со светящимися медузами, или на банку со светлячками: они светятся, остается только убедить себя, что они живые.

Но и на Марсе есть жизнь: мама замечает вывеску кинотеатра. В следующий раз не поедем домой, встанем на сторону зла и предадим себя Голливуду, пока Настя несет человечеству свет и звук классических хоралов. Что еще остается делать, когда этот мир от тебя демонстративно отворачивается? Только открывать дверь и уходить в другой, который, конечно, и есть этот же самый, для того, чтобы возвращаться в старый мир - с новыми глазами, способными видеть что-нибудь кроме себя. Если видишь - значит, уже почти любишь. Если любишь - значит, уже спасен.
peace

It's a fangirl! - Let the fangirl speak.

Вердикт, если хотите: после первых "Пиратов" следовало снимать четвертых, не отвлекаясь на вторых и третьих. Давайте считать, что брали разбег. Или отпуск.

Замечательно, что аллюзий и ссылок на предыдущие серии так мало - что символично, только в начале ("There should be a 'captain' there somewhere") и в конце ("Savvy?"), потому что для связи, все же понимают, нужно одно-единственное звено, то самое, смыслообразующее, а если добавить для верности Гиббса и Барбоссу - лучшего друга и злейшего врага - канон повествования выстроится сам по себе, легко и красиво. Красиво - ключевое слово.

Линейность повествования здесь - основная прелесть: существует линия, нитка, натянутая веревка, по которой идет, покачивая руками, некий уже известный нам капитан Джек Воробей, и вот вам отрезок - маленький такой отрезочек, с лаконичными (до одной фразы) словесными флэшбеками и без конкретных планов на будущее, в самом что ни на есть реальном времени, без морали и выводов, которые выводить то ли рано, то ли поздно - а попробуйте-ка перестать верить в целое, в то, что было - ого-го, а будет и того больше, и сколько бы вам не рассказывали, вам все равно не расскажут всего, потому что одна жизнь - это очень долго, очень много и очень интересно. Даже если речь идет о воробье.

Вот так и готовится мощный анти-унывальный эликсир: из кучи веселых, умных дураков, которым интересно жить - не потому, что русалки и вечные квесты, а потому, что они - это они, потому что можно покачаться на люстре, потому что бессмысленно в этом бесконечном мире, в который нас угораздило, загнивать под очередным напудренным париком: "I understand everything... except that wig." Never have truer words been spoken.

Amen.