Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

books and owls

9 months in, 9 months out

Эмили Зине — 9 месяцев, и пусть тот, кто говорил, что легче не станет, проглотит свой язык. Легче — стало!

За этот месяц Эмили не отрастила новых зубов, зато научилась ползать со скоростью маленького паровозика. Она не научилась ходить, зато научилась вставать, лишь слегка, одной рукой придерживаясь за мебель или стену, а главное — она научилась элегантно падать, приземляясь на пятую точку, а не на голову. И аккуратно приседать на корточки. Столкновений с острыми углами всё меньше, падений — тоже, а вчера она даже пару раз постояла "без рук" — не дольше секунды, но это всё равно кажется мне чудесным и удивительным. Ещё Зина осваивает ступеньки, любит солнечных зайчиков, и оценила, наконец, прогулки: вертит головой, разглядывает небесные кроны, провожает взглядом прохожих. Ей нравится мир за бортом.

Малышовская речь Эмили не разжилась словами, но пестрит согласными и гласными в самых разнообразных сочетаниях. "Дадада" и "папапа" она говорит, когда довольна, а "мамама" — когда нет. Любимое придуманное слово на сегодняшний момент - "дагундагун". Говорится самой себе под нос во время стаскивания книг с книжной полки. Трогать книжные корешки — одно из её любимых развлечений, и я надеюсь, что книги она будет любить хотя бы эстетически — в силу импринтинга. Эмили уже немного понимает нас. Если спрятаться за дверью шкафа или за диваном и сказать: «Где Эмили?» — малышка радостно приползает на зов. И шкодить осознанно она тоже уже умеет!

Самым запоминающимся событием этого месяца, однако, стала первая малышковая болезнь: три дня высокой температуры, и один седой волос у меня на голове по итогам. Эмоционально справляться с болезнью было ужасно тяжело. Остаётся надеяться, что Эмили хотя бы нарастила себе иммунитет и стала немножечко сильнее, иначе… зачем это всё?

И о себе немного: я выжила! Я закрыла семестр! Я опубликовала несколько статей! Следующий семестр начнётся в понедельник, и мне уже совсем не страшно. Да, это самый трудный год моей жизни, но я справляюсь. То есть нет: МЫ справляемся. Я, Грег, малышка — мы. Дальше может быть только лучше, ни минуты не сомневаюсь. Открываю двери, распахиваю окна и жду весну. Скоро опять зацветёт джакаранда.



Collapse )
books and owls

*

Мой дом окатила волна старых и знакомых вещей: родители продали свой ходячий замок и раздали всё, что прибило к его берегам за... дайте посчитаю... четверть века (потому что это звучит ещё серьёзнее, чем "25 лет"). Теперь у меня на подоконнике живёт огромная раковина, маленькая бригантина и сад кварцевых камней, и я который день подряд копаюсь в ящиках с книгами, вытаскивая по одной старые, старые сказки с чёрно-белыми картинками, раскрашенными цветными карандашами - не моей, а маминой детской рукой. Те самые муми-тролли, которых мама читала мне в больнице, тот самый Хоббит, которого бабушка читала мне перед сном, и Хроники Нарнии, ставшие в семь лет мистическим опытом, и Властелин Колец с иллюстрациями Юхимова, пронзившими моё сердце в пятнадцать. Африканская юность здесь тоже есть и двоится (а то и троится!) в зеркальной бесконечности: теперь у меня в двух английских экземплярах живёт Киплинг (цикл про Пака), Властелин Колец и вся Нарния (ожидаемо), и внезапно - джойсовский Улисс (одного купила я, другого - лорд Грегори, и ни один из нас не дочитал этот кирпич до конца, но какие наши годы!). А в трёх - Сильмариллион (похоже, я заслужила медаль истинного толкиниста) и... Грозовой Перевал. Думаю, дело в том, что эпоса и пафоса в этой жизни много не бывает.
books and owls

Hobbit's Lament

Родители продали дом, летящий вровень с древесными кронами. Тот самый дом в сердце Фейской Долины (именно так: Faerie Glen), выписывавший нам судьбы легко и беспристрастно, как врач выписывает лекарства. Дом из романа Джона Краули, дом с невидимыми комнатами и скрипучими деревянными потолками, always bigger on the inside. Дом с гранатовым деревом в саду, которое мы вместе сажали, с духом трёх прекрасных псин, которых мы вместе растили, с зелёными стенами, которые мы вместе красили. Дом, где мой папа-физик обрёл, наконец, кабинет мечты, сделанный из книжных полок под самый потолок: здесь я дописывала обе диссертации, а папа - свой опус магнум, книгу жизни. В этом доме, словно мушка в янтаре, сохранилась моя юность - самый её кончик. Здесь я однажды рассталась с лордом Грегори, и здесь же - воссоединилась с ним, чтобы больше никогда не разнимать рук. Отсюда я бежала в Россию, в этот дом вернулась, из него же вышла в свадебном платье в собственную жизнь, совсем другую, но слепленную из того же слоёного теста. Я всегда буду помнить огромную кухню, на которой вечно что-то готовится: противни пирогов, батареи куличей в консервных банках, квашенная капуста, огромные кастрюли борща и плова, мои эксперименты, первый пряничный домик, печенье свободы, тыквенный суп. В этом доме - стопки книг на всех плоских поверхностях, медные подсвечники на стенах, зеркала, расходящиеся во взглядах и мнениях, чугунный камин с красивой решёткой, перед которым так хорошо читать и дремать, дремать и читать. Моя собственная комната, первое по-настоящему обжитое личное пространство: книжная полка, сдающая тебя с потрохами, письменный стол для заполночных бдений, лоскутный плед в чайных розах и чайных пятнах. И дверь, которую можно за собой закрыть.

Это был наш Бэг-Энд, несомненно. Совсем живое место. Жалко его отпускать.
peace

2 months

Эмили Зине два месяца сегодня. А совсем недавно мне казалось, что до этого дня я просто-напросто не доживу! Драматизирую, конечно. Легче стало на седьмой неделе, когда Эмили начала улыбаться - сначала по утрам, потом - иногда - в течение дня, а сейчас - почти каждый раз, когда видит меня - если, конечно, она не обижена. Обиды случаются, когда я, например, отдаю сонный свёрток лорду Грегори, а сама сбегаю в душ. Эмили Зина по-прежнему отлично спит ночью (спасибо ей) и довольно плохо спит днём: засыпает только на руках, и переложить её в кроватку получается от случая к случаю, иногда - совсем не удаётся по несколько дней подряд (скачки роста?). Сначала это доводило меня до отчаяния, а сейчас я научилась плыть по течению: если моей девочке нужно, чтобы я обнимала её во сне - значит, я буду обнимать её во сне. Вообще, чем больше любви нарастает (а любви тоже нужно время), тем легче становится отпускать штурвал и не оглядываться. И только перспектива выхода на работу в марте заставляет меня внутренне содрогаться: да, в условиях пандемии, которые мне внезапно на руку (вторая волна - она и в Африке вторая волна), можно работать из дома, но... Как тут будешь работать? Наивно жду, что за полтора месяца Зина повзрослеет ещё немного - как раз настолько, чтобы у меня с какой-никакой регулярностью получалось бы выкрасть хотя бы пару часов на запись лекций. Проверять домашки и отвечать на письма можно, в конце концов, и с младенцем на руках. Предупреждая вопросы: да, я пыталась примотать её к себе, чтобы освободить руки, но Эмили высказалась категорически против. Наверное, попробую как-нибудь снова - она ведь каждый день немного меняется, и ещё может не раз сменить гнев на милость.

Вообще, проще стало именно тогда, когда она начала мало-помалу проявлять характер. Я показываю ей игрушки, книги и деревья - и книги пока лидируют. Эмили стала гораздо меньше плакать, а когда плачет - явно пытается что-то донести до непонятливых родителей, активно интонируя. Она научилась строить ужасно смешную недовольную рожицу, и хватать меня за волосы крохотной своей ручонкой. Нет ничего прекраснее её беззубой улыбки. Совсем недавно этой девочки не существовало, а сейчас у меня уже не получается представить мир, в котором её нет.

Мне всё ещё хочется, чтобы она поскорее выросла, но и запомнить её вот такой - и успеть наобниматься вволю! - тоже хочется.



Collapse )
books and owls

It's all a part of the Tale

"Little, Big" - просто-напросто книга о моей семье. Зачарованный круг, который никогда тебя не отпустит, повседневная потусторонность, пара припрятанных по шкафам скелетов и модель солнечной системы, тихонько вращающаяся на чердаке. И разговоры с феями, конечно, и Судьба, которая есть у каждого - неизбежно, хочешь ты того (как Сильви) или нет (как Оберон). И вот эта прозрачная стена между твоим миром и... всем остальным миром, который больше, но меньше, и никогда не сможет тебя вместить (а ты - понять его). A потом оказывается, что для того, чтобы научиться жить счастливо, нужно попросту перестать бежать из-под холма. The Things that Make us Happy Make us Wise.

Что ж, под холм - значит, под холм. Осталась пара-тройка недель до начала новой Истории, и сегодня я торжественно записала две последних лекции этого странного года и бесконечного семестра. К концу недели я собираюсь сбыть первокурсников с рук, к концу следующей - отдать долги магистрам, а там и ноябрь постучит в окно джакарандовой веткой. Моя любимая шутка октября - про то, что новорождённый младенец вряд ли будет сложнее в обращенни, чем пять сотен студентов- желторотиков. Тут я самонадеянно улыбаюсь, а мои коллеги с детьми сочувственно качают головами.

И всё равно: появления Эмили-Зины я жду примерно так, как школьники ждут долгих летних каникул. Не знаю, шесть лет беспробудного лекторства тому виной, или безвыходный онлайн этого года сломил-таки мою бравурную браваду, или просто появление человека на свет - это действительно важнее, и, не знаю, интереснее? Собираю вещи в роддом так, словно собираю чемодан в долгое и прекрасное путешествие, вымечтанное насквозь. Как будто ничего плохого в принципе не может произойти. Нет страха, нет тревоги, есть только радостное предвкушение Рождества. И дороги.
road

34

Мне 34, и лорд Грегори печёт шоколадный торт, отказываясь от помощи. Всё, что я могу - это растаять от нежности в лужицу, потому что, во-первых, я ужасно сентиментальна, во-вторых, очень люблю сладкое, в-третьих - у Грега такой прекрасный, сосредоточенный профиль, словно он дифференциальные уравнения решает, а не взбивает яичные белки. Спокойствие, уверенность, методичность. Кажется, поэтому его бисквит поднимается лучше моего: я всё время сомневаюсь.

Когда мне было 33, у меня не было ни степени, ни дома, ни ребёнка. Теперь мне 34, и у меня внезапно есть и то, и другое, и третье. Моя дочь родится в первых числах ноября, вчера я купила ещё три томика Туве Янссон, и это пока что единственное, что я подготовила к приходу человека в мир. В моём доме есть главное: место для чтения книг. Со степенью я тоже сжилась и сроднилась: оказывается, отсутствие Дамоклова меча меняет-таки мировосприятие.

Раньше я всегда загадывала себе побольше научных странствий, но сегодня мне кажется, что этот год будет о совсем другом путешествии. Покоритель Зари отправляется в открытый океан, там драконы, неизвестные острова, морские чудовища и обетованные земли. Пожелайте мне семи футов под килем.

books and owls

Within, without

Карантин немного похож на мою викторианскую, очень одинокую, мечтательную юность в башне из слоновой кости: книжки, придуманные миры и навык жизни внутри собственной головы. Наверное, поэтому я переношу отшельничество и затвор почти безропотно: ну да, бывают периоды, и иногда они длятся годами, когда существует только то, что есть у тебя внутри, а связь со внешним миром - невозможна. Не так уж важно, по чьей вине. Важно, что ты сделаешь - со всем этим и с самим собой. Разгул для человеческого духа, чего уж.

IMG_7266.jpg

Collapse )


As above, so below, as within, so without, или что там ещё говорят алхимики на эту тему.
books and owls

Только детские книги читать

Внешний мир закрылся на техническое обслуживание until further notice, поэтому нам с лордом ничего не остаётся, кроме как углубляться во всевозможные внутренние, параллельные и прочие окольные миры. На выходных мы с друзьями играем в D&D, слава интернету, и ещё рисуем, читаем, готовим, клеим... В общем, занимаемся разнообразной душеспасительной ерундой. Например, в прошлую субботу мы наконец-то закончили крохотный муми-домик, который лорд подарил мне ещё на Рождество. Теперь у нас снова есть обеденный стол!

Практически всё внутри и снаружи сделано из бумаги и дерева по прилагающимся выкройкам и схемам. Даже крышу я красила в небесно-голубой вот этими руками! Печка в кадр не попала, но она есть (видите дымоход?), у неё есть дверца, а за дверцей живёт Кальцифер - не сомневайтесь:



Collapse )
peace

Хроники

Лорд Грегори спрашивает, прежде чем подняться по лестнице на второй этаж дома, в который мы только что въехали: "Знаешь, сколько здесь ступенек?" Я, скрестив руки на груди: "Хм, 15? 20? Ты опять прикидываешься Шерлоком Холмсом?" Но Грег не понимает, о чём я, и в ответ только невинно поднимает брови. Потому что рассказы о Холмсе он не читал. А вот ступеньки посчитать - уже успел. Живёт он так.

На первом этаже - просторно и прохладно. На втором - светло и тепло. Первым делом я распаковываю тарелки и кастрюли, вторым - книги. Между первым и вторым - развешиваю гирлянды, но их категорически не хватает на новые просторы и пространства. В следующем году придётся пополнить коллекцию рисовых огоньков!

У нас всё ещё нет стиральной машины, гладильной доски, диванов и кресел для валяния и чтения, и прочих необходимых для жизни вещей. Ещё у нас кое-где текут трубы и кое-что выбивает пробки. Но в целом миссию можно считать успешной, а якорь - брошенным. Мне всё ещё страшновато, потому что я, чего уж, привыкла жить на чемоданах, но это безусловно новый и нужный мне опыт. Кинетическая энергия вместо потенциальной. Мы уже успели прогуляться до ближайшего магазина и купить там праздничный чертополох.