Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

telephone, телефон

I want to break free!

В понедельник Эмили Зинаида Босман должна была появиться на свет. Я шутила все выходные: "Если она в тебя, Грег, то вылупится по часам, ровно в 8:00, к началу рабочего дня." В ночь с воскресенья на понедельник мне плохо спалось, я ждала схваток и побаивалась. Однако, в понедельник не произошло ровным счётом ничего - кроме того, что доктор подтвердила: Зина, конечно, лежит, как и полагается, вниз головой, но в целом никуда не торопится. В общем-то, понимаю её: снаружи всё сложно, тут странный мир, странный год и неясное будущее.

С понедельника потянулись тоскливые дни в пургатории - потому что я, оказывается, совершенно не умею ждать (и, если честно, никогда не умела: телепортация во времени и прострастве - вот мой выбор!). Чтобы как-то скоротать безвременье, мы с лордом решили поспорить на дату рождения. Лорд поставил на этот четверг (завтра? не думаю!), я - на следующую среду. Интересно, на какие числа поставили Зина и Господь Бог? Сегодня утром Грег включил «I want to break free» (конечно, Фредди Мёркури) и приложил к моему животу. Малявочка в ответ только повернулась с одного бока на другой и продолжила спать.

И вот ещё вопрос: почему мне так трудно не заполнять работой всё свободное время? Даже сквозь усталость и гравитацию, которую с некоторых пор всё труднее не принимать во внимание, я продолжаю испытывать лёгкий стыд за своё тюленье существование на этой неделе. Собрав волю в кулак, я отменила все виртуальные встречи со студентами, отложила в сторону диссертации и перестала проверять рабочую почту. Вместо науки и лекторства я пеку яблочные пироги, и... чувствую себя дезертиром, сбежавшим с поля битвы в решающую минуту. Это несправедливо по отношению к пирогам - и к моей дочери. Кажется, академический год пробрался в мои биоритмы, и я, как дерево, сбрасываю листья и выпускаю цветы в строго определённые отрезки времени. Отдыхать можно во время рождественских каникул, но... перед экзаменами?! Нет, это святотатство. Как служитель культа, вижу в себе недостойного еретика. "На костёр её!"

Наверное, нужно как-то... менять парадигму? Может быть, стоит попробовать любимый способ: мифотворчество через фотографию. Пощёлкать все эти очаровательные младенческие штучки, кроватки, деревянные игрушки. Мне ужасно, ужасно не терпится увидеть её, подержать в руках, начать разгадывать её, как ребус.

Эмили, Эмили, выбирайся скорее, я не знаю, как тебя дождаться. Каким бы ни был этот мир, а нам с тобой надо успеть потанцевать, взявшись за руки, по пути в небытие. Специально для тебя, как для настоящей Зинаиды, обещают оглушительные грозы на этой неделе.
telephone, телефон

Я не умерла, вот доказательства

Видела броневичок с логотипом: атом — ну, знаете, ядро в окружении трёх электронов на орбитах — и надпись полукругом.

О чём вы подумали сейчас? Об атомной энергетике? О системах защиты? (Я, конечно, сразу подумала о Дубне) Как бы не так! Вокруг атома гордо значилось: Baking Services. То бишь — выпечка. Представляю себе их рекламную кампанию: пончики «нейтрино» — забудьте о лишнем весе!

Нет, ну правда же.

*

Справляла день рождения на полупустом кампусе во время сессии, потому что июнь никогда не перестанет быть июнем. Засела в кафешке с Бродским («On grief and reason») и тортиком наперевес, в том же гордом одиночестве, что и пятнадцать (!?) лет назад. В этой кафешке, если честно, не самые лучшие тортики, да и кофе я пивала вкуснее, но... именно здесь я стала однажды тем, чем стала. Идеальное место, чтобы замкнуть очередной круг — и начать следующий.

*

Великолепная цикличность бытия. Или рекурсия? Незыблемые законы природы, по которым я несу корзину тревог бельгийскому брату, надеясь на утешение — то есть осмеяние, которое никто больше не умеет с той же жестокой, бритвенной точностью.
solitude

"Most people fail their PhD because they never submit their thesis"

Выключила ноутбук и перевернула вентиляторами вверх - остывать. Когда техника вокруг начинает самовозгораться, я начинаю задумываться: не ветер ли это перемен, который вечно попахивает паленым? Я тут между делом впала в глубокую депрессию по поводу собственной научной ничтожности, и смотрю по ночам сны о невиданных животных и несуществующей математике - диссертация проросла корнями сквозь всё моё существо, и уже добралась до подсознания. Всё воскресенье я обсессивно-компульсивно долбила статью, надолбав добрых шестьдесят страниц. В полночь схватилась за голову и внезапно решила, что пришло время поставить точку. Я сошью на каникулах всех своих невиданных зверей в одно лоскутное одеяло, и отправлюсь защищать их под видом научной работы. Завтра мы с Андрисом Петрониусом сядем решать - доедет это колесо или не доедет? Впрочем, I'll try it anyway. Бравирую и говорю всем, кто спрашивает: или я защищаю диссер, или бросаю академию. Нет никакого третьего пути.

В общем, я в ужасе, в депрессии и в диссертации. Вернусь нескоро.
books and owls

All truth is beauty, and all beauty is truth

"I want to learn RL, but I find your beautiful face extremely distracting" - пишет кто-то в комментарии к научному видео, выложенному на youTube аспирантом, прекрасным, как утренний лотос. Типичная симптоматика, думаю я: идёшь познавать истину, а в итоге просто любуешься всеми этими людьми. И истина раз за разом отходит на задний план, а красота - остаётся.

Мы взбалтываем этот коктейль раз за разом, не задумываясь - трудно провести чёткую границу между личным и всеобщим, субъективным и объективным. На последнем слайде любой моей научной презентации - дракон со средневековой гравюры. Мне когда-то подарил его лорд Грегори, на удачу и для пресловутой красоты, и вообще - here be dragons! Киото, GECCO'18, первый вопрос из зала после моего доклада: а что это за дракон у вас? Я пришла сюда поговорить об алгоритмах, но можно и о драконах поговорить - не возражаю!

На конференционном банкете мы тоже сначала, как и положено, пикируемся на научные темы со шри-ланкийскийм профессором из Лондона и ДипМайнда (учёные любят спорить и выделываться), а потом говорим о детстве, взрослении, принадлежности, счастье и всём таком. "What kind of strange are you?" - спрашивает профессор. "В чём твоя странность?" Задумываюсь на минуту, а потом ухмыляюсь: best pick-up line ever!

И, конечно же, прекрасные пленарки. "Искусственный интеллект на службе человеческого счастья" - как вам такая постановка вопроса? Японский учёный предлагает повесить на работников датчики, вычислить корреляции между эмоциями и всем остальным, и построить модель, которая поможет начальству поддерживать подчинённых самым эффективным и индивидуализированным способом. У меня по спине бежит холодок: привет из зловещей долины, почему эта утопия кажется мне антиутопией? Голос робота из старого советского фильма скандирует в голове: "МЫ СДЕЛАЕМ ВАС СЧАСТЛИВЫМИ." Моё западно-европейское эго протестует и срывает с себя невидимые датчики. То, что на самом деле делает нас счастливыми, по-прежнему неизъяснимо. Тонкий серп луны над городом. Тонкие нити между нами.

На пленарке по brain-machine interfaces я впервые узнаю про yukai nekomimi - обруч... с кошачьими ушками, которые мило двигаются, отражая ваши эмоции. Ну конечно, для чего ещё мы учились читать и интерпретировать сигналы мозга?! Докладчик тяжело вздыхает: вообще-то читать мозг в реальном времени ужасно трудно. Очень уж хорошо он упрятан! И добавляет: может быть, господь бог специально так придумал, а мы идём против его воли? Ну, не останавливаться же теперь, в самом деле.

Я, как обычно, стараюсь не пропускать доклады о роботехнике - они самые интересные! Новый прорыв: с помощью эволюционных алгоритмов крошка-робот научился качаться на качелях лучше, чем человек. Вопрос, зачем вообще качаться на качелях, если радости полёта ты не испытываешь? И ответ с соседнего доклада: если встроить роботам модель эмоций, они начнут лучше кооперировать и быстрее развиваться. Робот, окружённый другими роботами, испытывает тревожность, и быстрее покидает скопление. Что-то жалко мне этого робота.

Последняя пленарка не имеет почти ничего общего с искусственным интеллектом, но собирает самые бурные аплодисменты: японская космонавтка рассказывает о долгом пути в небо ("it took me ten years to get to space"), и о том, как людям живётся на орбитальных станциях. Это чистой воды стар-трековщина, фан-сервис для стопроцентно гиковской аудитории. Организаторы, снимаю перед вами шляпу! To boldly go where no one has gone before - подходящий лейтмотив для учёного сборища.

Каждый раз, когда я еду на конференцию, я боюсь, что чуда не случится, что мир перестанет мне подыгрывать. Но чудо каждый раз происходит.
books and owls

Orbital

Определённый плюс жизни с биороботом - точная настройка всех видимых и невидимых внутренних швейцарских часов, биоритмов и орбитальных циклов. Не знаю, как, но Грег успешно отучил меня от бессонницы и проникновенных постов в третьем часу утра. А когда-то в этом ЖЖ был специальный тэг: "заполночное"! Пора переименовать его в "предрассветное": теперь мы встаём в шесть часов утра без будильника, и это даже не кажется мне надругательством надо всем, что свято. Я успеваю досмотреть сны, а в промежутке между шестью и семью читаю захватывающую историю об открытии гравитационных волн. Мир взял - и сложился в хайку, астрономия свалилась в мою жизнь трёхмерной моделью. Наверное, пора расчехлить телескоп и навести его на Марс, который как раз проплывает мимо Луны as we speak. Гравитационные волны впервые засекли всего пару лет назад - представляете? Неизвестности - столько, что невозможно не думать о португальцах эпохи великих открытий, готовящих каравеллы к походам в открытый космос. Солнечный ветер хлопает ставнями окон. Ещё пара недель - и я снова нырну в тёплое море научных докладов. Всего пара недель. И всего одна неделя до самолёта. И всего один день до внутрисемейного землетрясения. И всё это - хорошие вести.
peace

***

В этом году я загадала себе всего одно желание: защитить диссер. Потому что диссер - логическое звено личной эволюции, такое же необходимое, как водительские права, аттестат зрелости и зонтик для рыбки. Для того, чтобы защитить диссер, надо сначала написать его, Аня. Диссер, пишись!

И можно было бы просто собрать мозаику из публикаций, если бы публикации можно было нанизать на одну какую-то тему, словно бусины на леску. Так какого же лешего ты пять лет писала статьи на совершенно левые темы? Искание истины и приключений, не иначе. Только так и может получиться, когда позволяешь себе разочаровываться и начинать с начала. Ещё раз. И ещё раз. Ещё много, много раз.

А тема лежала на поверхности всё это время, я держала её в руках в самом начале странствий, но не удержала. И вот - вернулась, сделав круг. Я сижу в универской кафешке, напротив меня - К., любовь и ролевая модель, крёстная фея, волшебная помощница, судьба и символ, человек и дирижабль. Рассказывая ей о своей науке, я нечаянно опрокидываю на себя большую чашку кофе. Не знаю, что это символизирует. Клякса неловкости, запах кофеина, несмываемая печать. "I have post-phd plans for you, you know," - говорит она. Значит, надо дописать этот треклятый диссер. Для того, чтобы дописать диссер, надо начать его писать, Аня.

И я пишу: Андрис Петрониус внезапно делает мне предложение, от которого невозможно отказаться. Я пишу без черновиков - сразу на конференцию, с нуля, за неделю, на бегу обсуждая сырые детали. Спасибо рождественским каникулам, у меня есть программистский задел, благодаря которому эксперименты запускаются по щелчку. Дальше - дело за малым, красивые графики, академический слог, которым я, кажется, скоро начну разговаривать во сне и наяву. В один из вечеров я работаю, как Золушка, со страхом поглядывая на часы и предаваясь отчаянию. Просыпаюсь в шесть утра от беспокойных математических снов - и немедленно снова сажусь за компьютер. Пишись, статья, пишись. Ты будешь первой главой моего opus magnum.

Отправив статью Андрису Петрониусу, принимаюсь танцевать: сказано - сделано! Лорд стоит тут же, скрестив руки и облокотившись о дверной косяк, смотрит на меня, тревожно улыбаясь, я вижу милые морщинки в уголках его серых глаз: Аня, да у тебя биполярное расстройство какое-то. Сначала ты плачешь, потом ты хохочешь, потом снова плачешь. "I am the best". "I am the worst". Всё так. Но статья готова, статья отправлена, статья принята. Я снова увижу К., и мы снова будем перетирать за науку, и я снова опрокину чашку кофе. Или зелёного чая. В июле. В Киото. В сердце, в сердце, в сердце.

Хватаю лорда за руку: поехали со мной! Но лорд рассудителен, и он... не любит наступать мне на пятки. Научные странствия в сторону мечты - моё личное приключение, маленький хрустальный экзистенциал, источник небесных энергий. Но я-то знаю: в Японии меня снова будет разрывать на тряпочки. Мне нужен кто-то, призма, зеркало, раствор для чистоты эксперимента. Мне нужно значение переменной. И я хватаю за руку сестру: Настя, уравнение без тебя не имеет решения. Мы когда-то давно пообещали друг другу поехать вместе в Лондон и постранствовать по толкинским местам, но не получилось: Настя первой отыскала шкаф в эту Нарнию и уже стала её королевой. Зато есть целый Миядзаки, которого ещё можно пересказать друг другу. Чем ещё заняться двум девочкам, всё детство сочинявшим друг для друга иные миры.

Нет-и-не-будет. Страна, похожая на детство. Страна, которую мне так-хочется-кому-нибудь-подарить.

IMG_3189

Collapse )
peace

3.14

Стивен Хокинг умер в "день числа Пи", что само по себе красиво математически. День числа Пи и день рождения Альберта Эйнштейна. И хотя я по-прежнему ничегошеньки не смыслю в физике, мне нравится восторженно бегать кругами вокруг популяризаторов науки, так или иначе приближающих нас к теории всего, даже если сами они давным-давно перестали верить в её необходимость, достижимость и исчисляемость. Вчера я шагала на работу и думала: кажется, вырасти - значит перестать объективировать иное. Другой мир - не под холмом, потому что другого мира вообще не существует где-то вне и за краем. Зато он есть прямо здесь и прямо сейчас, внутри и снаружи, в карманах и складках, в нейронных сетях и завихрениях ноосферы, в бесконечных структурах фрактальных узоров и вероятностных подводных течениях. Математика is the new фэнтези.

А ещё Андрис Петрониус, непривычно взмыленный, постучался ко мне в кабинет сегодня утром: "Анна, как сделать, чтобы чортов проектор в аудитории N-N заработал?!" Через пару телефонных звонков и мановений моей руки он, конечно, заработал. Но важно не это - важно, что, когда я влетела в аудиторию вслед за профессором, третьекурсники принялись аплодировать. *умилённо* Мой любимый цирк здесь, всё же.
peace

Supernova

Под занавес прошлого года я раскопала в родительском доме чехол с саундтреком десятилетней давности: наши с Настей сокровища, диски, подписанные от руки, Блэкморы, Блайнды, Найтвиш и прочий Дип Пёрпл. Терроризирую лорда Грегори теперь, методично проигрывая их в машине один за другим. Лорд, святой человек, переносит это почти безропотно, но придумал слово, описывающее феномен: cringinality. Кому cringinality, а у кого и целые эпохи проплывают перед глазами. И так... понятно в ретроспективе, почему именно эти бусины нанизаны на мою нитку. Можно строить математическую модель траектории. В сторону: а Dead Can Dance и Estampie совсем не постарели, между прочим. Не устарели, не устали.

Перед новогодним отъездом приходит смска от бельгийского брата: на какой ты планете сейчас, в каком измерении? Координаты близки к точке пересечения, отвечаю. Правильно: прошло полгода, пришло время пить кофе и подсчитывать кольца у Сатурна.

И ещё космического: ослепнув от Луны, мы стали наводить телескоп на яркие звёзды, повисшие над холмами. Одна из них пульсировала яростно, и никто теперь не разубедит меня, что это была не сверхновая: буду думать, что в новогоднюю ночь смотрела, как взрывается тысячу лет назад звезда.

И микрокосмического: к нам в окна повадился стучаться Trachyphonus vaillantii, также известный как бородастик: пёстрая пичуга с чёрным хохолком. Отдёргиваешь занавески - а он сидит на подоконнике и разглядывает тебя то одним глазом, то другим. Поиграв пару минут в гляделки, улетает. Не знаю, что ему нужно, и растерянно развожу руками: вселенная, в следующий раз присылай бородастика с письмом в клюве, если хочешь сказать что-то конкретное.

И ещё немного картинок из безвременья, из африканского новогоднего леса. Я всё-таки плохо умею пейзажи: мой глаз заточен на мелкую ерунду, на крылья стрекоз и цветы папоротника.

IMG_6289

Collapse )
books and owls

Vivat academia

Декан раскачивается на стуле, задавая мне вопросы. Права Марианна: we are all mad here.
- Ну и как вам жизнь в академии, миссис Босман?
- I love it. - улыбнувшись и пожав плечами.
Я люблю студентов, а они любят меня, остальное - остальное. Вот и сегодня - ещё одно письмо, спасибо, мэм, у вас идиотские примеры и прекрасные лекции. Спасибо, мой добрый сэр, я возьму и такую похвалу. Случайно подслушанный разговор в коридоре: я думал, будет, как в прошлом семестре, но Анна... Функции... Производные... Задерживаюсь на минуту, ковыряю ногтем стену, нет, нет, подслушивать нечестно - и все же ухожу в кабинет, и вставляю наушники - я просто делаю своё дело, и с каких-то пор точно знаю, что делаю его хорошо. Письмо из Канады, где я умирала в начале года: все влюблены в Анну, нельзя ли прислать её снова? "Полетишь?" - спрашивает Андрис Петрониус. "Полечу!" - отвечаю я. И в Канаду. И на Марс. Как договаривались.

Меня выселили с пятого этажа под предлогом ремонта, я оказалась на четвёртом - в кабинете К., моей женской ролевой модели от академии. Я уже расклеила постеры, разложила дырявые китайские монетки, расставила книги и артефакты. И отправила статью в журнал, разумеется. В кабинете К. очень хочется быть на неё похожей, это совпадение не может быть совпадением. Ну, по крайней мере любовь студентов я уже снискала - остаётся отрастить в себе ученого.

- А ваша диссертация, миссис Босман? Как вы собираетесь развивать департамент?
Хотя бы не разваливать, профессор. Заменить ушедших, заполнить лакуны, передать соль. Я - звено цепочки, строка алгоритма, ветка дерева. Мне здесь место.

Это испытательный срок в два года подошёл к концу, и универ принял меня - снова и навсегда.
road

Rocket science

Завтра я, поскрипывая сердцем и старыми костями, пойду записываться на экзамен, страшный, ужасный и неизбежный: по вождению. Настало время космических скоростей! Обзавестись правами в стремительном 2017-м году будет, по крайней мере, логично. Я всё ещё избегаю утренних пробок, но уже довольно бодро, почти без судорог в коленках, доставляю звездолёт от универа до дома под холмом. Кажется, у меня есть только два водительских модуса: избыточно вежливая английская старушка-тихоход и пресловутый русский с птицей-тройкой в анамнезе. Угадайте, кто включается чаще.

Сдать на права - и укатить к дубненским соснам на неделю. Осознать новую степень свободы в начальной точке сборки. Все важные события своей жизни я так или иначе окунаю в Волгу, по завету русского нео-фольклора. Помнишь меня, Солярис? Я еду пересчитывать твои атомы, перебирать твои сосновые косточки, собирать зелёные нейтроны, словно чернику в лесу.

Год самолётов, год дорог над облаками. В день своего рождения я пеку шоколадный торт, разворачиваю подарки, рассовываю по бутылкам розы, подаренные папой, пью чай с сестрой, целую лорда, собираю чемодан - и лечу на конференцию по эволюционным алгоритмам: в Бискайю, в Испанию, в заколдованную страну Басков, говорящих на языке, неведомом даже Риму. Иногда мне кажется, что я получаю не по заслугам, а из-под полы, контрабандой - не по справедливости, а по любви, случайно и щедро.

От алгоритмов птичьих стай я давно отбилась, я вообще давно отбилась от рук, меня интересуют только мыши искусственные мозги, поэтому на конференции я слушаю и наблюдаю легко и почти не предвзято - редкость, однако. Андрис Петрониус благословил своим присутствием одну из аудиторий, выпил с нами сидра и был таков - чего ещё вы хотели от трикстера себе-на-уме? С нами - это со мной и с Т., с тем самым Т., который однажды возил нас с Э. в ламантиновое паломничество по старому новому свету под нескончаемый джаз. Э. с тех пор вышла замуж не за Т., что по-прежнему повергает меня в лёгкое уныние - впрочем, Господу видней, а я отвлекаюсь.

Как видите, конференции в моей жизни - сугубо семейное дело. Треть человек я уже знаю в лицо, доброй дюжине могу радостно улыбнуться: привет, я не помню, как тебя зовут, и не помню, из какой ты страны, но помню, о чём твоя диссертация!

К нам с Т. прибивается компания чехов с Михалом во главе - тем самым, что подарил мне плюшевого крота-в-городе, если вы знаете, о чём я. Мы косплеим аристократию на банкете, передавая друг другу бокалы с шампанским, и травим бесконечные алгоритмические шуточки. Михал - старый знакомый, долговязый очкарик с бритой головой, хитрым лицом и отличным чувством юмора, с ним можно говорить о хаотических системах и культурных особенностях пост-советского пространства. Мы видимся не реже двух раз в год в самых непредсказуемых точках планеты. Маленькой, маленькой планеты, которую я по-прежнему не знаю почти ни на йоту. Что знала я о Стране Басков до того, как оказалась здесь? Ровным счётом ничего. Я изучаю историю и географию этого мира понемногу: на ощупь, на вкус, наугад.

В зале пленарных заседаний перед докладом звучит ненавязчивая музыка. Вслушиваюсь: nothing really matters, anyone can see... Ого, кажется, нас раскусили!

Две пленарки, одна за другой: дифференциальная эволюция двадцать лет спустя, из уст отцов-основателей Сторна и Прайса. Михал наклоняется и шепчет: "Перед тобой - боги эволюционных алгоритмов!" Посмеиваюсь: о да, Американские боги! В студенчестве эти двое придумали хороший метод, потом один из них стал отличным бизнесменом с ослепительной улыбкой, другой... так и остался вечным студентом. Один из них выходит на кафедру в идеально сидящем костюме, другой - в старой футболке, мятых джинсах и ослепительно-красных кроссовках. Угадайте, кто мне нравится больше.

Я брожу по секциям без прицела, собираю в блокнот идеи для экзаменов, пью горький кофе и любуюсь людьми. На секции по искусственному иммунитету подтверждаю свою догадку: искусственный иммунитет скорее мёртв, чем жив. Надо честно доложить об этом Андрису Петрониусу и студентам. Зато роевой алгоритм живее всех живых, и скоро улетит на Юпитер на самом настоящем звездолёте. Улыбаюсь: so this is rocket science, after all.

А после конференции мы остались в Доностии на выходные. Мы - это я и Т., друг, товарищ и гик. Но о Доностии преступно рассказывать без картинок. Я подожду.