Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

books and owls

Дневник трудоголика

Скопирую сюда немного из https://t.me/thereweretwo, потому что времени и сил не хватает, чтобы формулировать одни и те же мысли больше одного раза, а тема ребёнка и работы внезапно оказалась достаточно важной в моей жизни. Ни Зиной, ни наукой я не хочу и не могу поступиться, поэтому слегка разрываюсь на части.

*

Иногда я психую и подумываю уволиться на год. Но искусственный интеллект, но нежные первокурсники, но умные магистры, но трансатлантические трансгуманистические слёты учёных голов по обмену премудростями! Я очень люблю свою работу, я самоидентифицируюсь через неё, а через материнство — совсем нет. То есть как: я полностью включена в процесс, люблю своего ребёнка, и стараюсь с гипертрофированным комплексом отличницы прыгнуть ради Зины выше головы, я рьяно беру ответственность за каждую её слезинку (зачастую — напрасно), но при всей вовлечённости это по-прежнему новый и странный опыт, пока ещё совершенно не встроенный в структуру моей личности. Материнство ощущается скорее как воинская повинность: я патриотично отбываю свой срок, но уже вовсю предвкушаю дембель. Это — моя жизнь и моя дочь, но не моё призвание, если призвания вообще существуют.

Как жалко, что я не вольный художник, не пластичный фрилансер, способный сбавить обороты. Впрочем, стоит дождаться марта. Может быть, во мне проснётся Wonder Woman, и я научусь каким-то образом всё это совмещать, не скручиваясь в бараний рог.

(Или всё же научу Эмили пить молоко из бутылочки и найду няню.)

*

Пожаловалась маме, что боюсь марта из-за грядущей работы из дома с Эмили Зиной наперевес. Мама только пожала плечами: положи младеницу рядом и работай, в чём проблема?

Сначала мне стало стыдно, что я малодушничаю. Потом обидно, что мама так лихо обесценила мой страх. Потом я вспомнила, что нас она растила, ничего не совмещая. Но троих. У каждого свой путь в темноте, и разница опытов легко превращается в глухую стену. Я понятия не имею, как мама решилась на троих. А она понятия не имеет, что такое — вести три сотни студентов-желторотиков.

*

Попробовала «просто положить малышку рядом и спокойно поработать.» На детском коврике, с ноутбуком наперевес, повернув Эмили Зину лицом к полке с пластинками, и время от времени меняя экспозицию: вытаскивая на погляд то одну обложку, то другую.

Помимо того, что у нас теперь, наверное, вырастет виниловый сноб, хочу сказать, что спокойно работать у себя в уютном кабинете за большим деревянным столом мне нравится гораздо больше.

*

Очередной студент прислал очередной черновик на редактуру: за 24 часа до дедлайна. К слову о новом опыте: впервые редактировала статью с телефона, одной рукой обнимая дочь. Собралась в кучку, уложила Эмили спать и допиливала ночью: в шесть рук, вместе со студентом и прекрасной К, идеальным соавтором. Здесь мне, наверное, можно было бы посочувствовать, но знаете, что? Это было здорово. Азарт, вдохновение, стремление к истине, острая бритва Оккама, радость победы — сплошные чистые формы!

Вот поэтому я и не уйду никуда отсюда. Академия делает меня счастливой совершенно особенным способом.
peace

Из центра циклона

После нескольких недель изнуряющей жары до нас наконец добрался циклон из Мозамбика, и за окном теперь льёт и ураганит. Бабочки Мадагаскара, циклоны Мозамбика - африканские реалии по-прежнему кажутся мне неправдоподобно-книжными, именно за это я и люблю их. Но вот Эмили Зина родилась здесь, плоть от плоти и кровь от крови - наверное, у неё совсем другие вещи попадут на книжную полку реальности. Снег, например. Лесная черника. Поезда.

Эмили почти научилась спать до утра. Этой ночью, кажется, я её будила, а не она меня: потому что я вырабатываю молоко, и кто-то должен его пить. До сих пор удивительно, что эту девочку мы каким-то образом сделали сами. До сих пор удивительно, что моё тело способно её кормить. Вообще, ребёнок - очень, очень телесный и земной опыт, utterly mammalian. Эмили не умеет пока ползать по горизонтальной поверхности, зато по вертикальной (то есть по нам с Грегом) - вполне. Маленькая обезьянка потому что. Чудесная маленькая обезьянка.

Она научилась приподниматься на руках, если класть её на живот, научилась сосать лапу совсем по-медвежьи, порывается присесть, когда берёшь её на руки, и беспрестанно разговаривает - даже вместо слёз зачастую разражается недовольной тирадой эмоциональных "агу". Больше всего она любит смотреть мне в глаза и улыбаться. На втором месте - люстра, разглядывать которую почему-то интереснее, чем все сто тысяч погремушек. Когда она просыпается в кроватке одна, то чаще всего спокойно разглядывает подвешенный мобиль, и зовёт нас, только вдоволь насмотревшись. Её можно оставить на детском коврике - и пойти заварить себе чай. Иногда я укладываю Зину на её детском матрасике прямо на столешницу - и что-нибудь готовлю, вслух объясняя рецепт. Думаю, банановый хлеб и бутерброды с сыром и marmite она уже усвоила!

Тем временем я с января из обыкновенного лектора перешла в разряд старших преподавателей. Теперь надо будет как-то пролететь сквозь этот год - на автопилоте и на одном крыле - потому что студентов я люблю, но Эмили Зину люблю ещё больше.
peace

2 months

Эмили Зине два месяца сегодня. А совсем недавно мне казалось, что до этого дня я просто-напросто не доживу! Драматизирую, конечно. Легче стало на седьмой неделе, когда Эмили начала улыбаться - сначала по утрам, потом - иногда - в течение дня, а сейчас - почти каждый раз, когда видит меня - если, конечно, она не обижена. Обиды случаются, когда я, например, отдаю сонный свёрток лорду Грегори, а сама сбегаю в душ. Эмили Зина по-прежнему отлично спит ночью (спасибо ей) и довольно плохо спит днём: засыпает только на руках, и переложить её в кроватку получается от случая к случаю, иногда - совсем не удаётся по несколько дней подряд (скачки роста?). Сначала это доводило меня до отчаяния, а сейчас я научилась плыть по течению: если моей девочке нужно, чтобы я обнимала её во сне - значит, я буду обнимать её во сне. Вообще, чем больше любви нарастает (а любви тоже нужно время), тем легче становится отпускать штурвал и не оглядываться. И только перспектива выхода на работу в марте заставляет меня внутренне содрогаться: да, в условиях пандемии, которые мне внезапно на руку (вторая волна - она и в Африке вторая волна), можно работать из дома, но... Как тут будешь работать? Наивно жду, что за полтора месяца Зина повзрослеет ещё немного - как раз настолько, чтобы у меня с какой-никакой регулярностью получалось бы выкрасть хотя бы пару часов на запись лекций. Проверять домашки и отвечать на письма можно, в конце концов, и с младенцем на руках. Предупреждая вопросы: да, я пыталась примотать её к себе, чтобы освободить руки, но Эмили высказалась категорически против. Наверное, попробую как-нибудь снова - она ведь каждый день немного меняется, и ещё может не раз сменить гнев на милость.

Вообще, проще стало именно тогда, когда она начала мало-помалу проявлять характер. Я показываю ей игрушки, книги и деревья - и книги пока лидируют. Эмили стала гораздо меньше плакать, а когда плачет - явно пытается что-то донести до непонятливых родителей, активно интонируя. Она научилась строить ужасно смешную недовольную рожицу, и хватать меня за волосы крохотной своей ручонкой. Нет ничего прекраснее её беззубой улыбки. Совсем недавно этой девочки не существовало, а сейчас у меня уже не получается представить мир, в котором её нет.

Мне всё ещё хочется, чтобы она поскорее выросла, но и запомнить её вот такой - и успеть наобниматься вволю! - тоже хочется.



Collapse )
books and owls

It's all a part of the Tale

"Little, Big" - просто-напросто книга о моей семье. Зачарованный круг, который никогда тебя не отпустит, повседневная потусторонность, пара припрятанных по шкафам скелетов и модель солнечной системы, тихонько вращающаяся на чердаке. И разговоры с феями, конечно, и Судьба, которая есть у каждого - неизбежно, хочешь ты того (как Сильви) или нет (как Оберон). И вот эта прозрачная стена между твоим миром и... всем остальным миром, который больше, но меньше, и никогда не сможет тебя вместить (а ты - понять его). A потом оказывается, что для того, чтобы научиться жить счастливо, нужно попросту перестать бежать из-под холма. The Things that Make us Happy Make us Wise.

Что ж, под холм - значит, под холм. Осталась пара-тройка недель до начала новой Истории, и сегодня я торжественно записала две последних лекции этого странного года и бесконечного семестра. К концу недели я собираюсь сбыть первокурсников с рук, к концу следующей - отдать долги магистрам, а там и ноябрь постучит в окно джакарандовой веткой. Моя любимая шутка октября - про то, что новорождённый младенец вряд ли будет сложнее в обращенни, чем пять сотен студентов- желторотиков. Тут я самонадеянно улыбаюсь, а мои коллеги с детьми сочувственно качают головами.

И всё равно: появления Эмили-Зины я жду примерно так, как школьники ждут долгих летних каникул. Не знаю, шесть лет беспробудного лекторства тому виной, или безвыходный онлайн этого года сломил-таки мою бравурную браваду, или просто появление человека на свет - это действительно важнее, и, не знаю, интереснее? Собираю вещи в роддом так, словно собираю чемодан в долгое и прекрасное путешествие, вымечтанное насквозь. Как будто ничего плохого в принципе не может произойти. Нет страха, нет тревоги, есть только радостное предвкушение Рождества. И дороги.
telephone, телефон

Дневниковое

Время проходит слишком быстро, и я снова не успеваю вести хроники метаморфоз. Маленькая тем временем научилась уверенным толчком спихивать книгу, которую я для удобства чтения обычно водружаю на живот. В таких случаях я откладываю литературу в сторону и слежу за чревом с азартом охотника: двинется ещё раз или нет? И прихожу в странный восторг, когда оно начинает колыхаться, словно пудинг. Всё это по-прежнему немыслимо. Ещё я, кажется, крепко связала всемирное закрытие с Эмили-Зиной: она появилась в конце февраля (помню, как в день Х я сидела на лекции по Байесовой математике - с сияющим лицом, размытым эйфорией, разрываясь от внезапной тайны, и, конечно, пропуская добрую половину происходящего мимо ушей), а в конце марта ключ повернулся, и я ушла на дно, как жёлтая субмарина. Теперь мне кажется, что мир непременно снова откроется, разгонится и поднимется в небо, когда Эмили появится на свет, но не раньше, не раньше. Знаю, всё это звучит ужасно эгоцентрично. С другой стороны, каждая точка является центром вселенной - физика не даст соврать.

Зато мне не приходится ничего объяснять первокурсникам, которые уже обрушились лавиной на голову: в прошлую субботу я ещё проверяла экзамены, в прошлое воскресенье - уже записывала лекции. No rest for the wicked! Эпик фейл этого семестра: я подготовила лекцию, и вдохновенно прочла её перед камерой на все законные 45 минут. Перед тем, как отправить ласточку в эфир, открыла видео - и с ужасом осознала, что записала я 45 минут божественной тишины. Медитативно, ничего не скажешь, но непригодно. Сначала я картинно уронила голову на клавиатуру, потом нашла другой микрофон и записала всё заново, закончив дело ближе к ночи. Истинно говорю вам, дистанционное преподавание - это духовная практика.

Так время двоится между работой, где, несмотря ни на что, я чувствую себя спокойной, уверенной и взрослой, и приближающимся явлением Эмили-Зины, которое повергает нас с лордом в лёгкое смятение: мы изучаем списки вещей, необходимых мелкому человеку, пытаемся понять, какое выбрать малышовское кресло в машину, и даже время от времени смотрим в интернете видео, доступно объясняющие алгоритм смены подгузников. Почувствуй себя нубом! Осталось всего три месяца.
books and owls

*

Плюсы виртуальных конференций: можно одновременно слушать лекции и вязать гетры. Или быть Гермионой с маховиком времени: сначала слушаешь один доклад, потом отматываешь и слушаешь другой - тот, параллельный, который обычно идёт в формате или-или. Потом добавляешь третий, потом понимаешь, что время вечер, и голова медленно, но верно катится с плеч. Минус виртуальных конференций: я могла бы сейчас быть в Глазго, выбираться ночью в каменный город в поисках фей и приключений, соревноваться в остроумии с научными Снусмумриками планеты всей, и чувствовать себя юной и бессмертной. Конференция, как обычно, начинается в воскресенье - как месса, ибо культ нового времени мы или где? Грег варит утренний кофе и спрашивает: "Значит, прямо сейчас ты предпочла бы Глазго?" Воскресенье, холодное утро, тёплая спина, чёрный кофе, целый день прекрасных лекций впереди... Мне жалко расстраивать лорда: "Я предпочла бы быть с тобой." Но Грег спокойно отвечает, не поворачиваясь от плиты: "Не ври, Аня. Конечно, ты предпочла бы Глазго." Что тут скажешь - мы понимаем друг друга.

Ох уж эти Острова, тонущие в туманах Авалона: вечно я пролетаю над ними по касательной, то ли наяву, то ли во сне, то ли там, то ли здесь. Эльфы не берут меня под холм! Вот так однажды преломишь с людьми хлеб - и прощайте, тонкие миры. Хотя во сне и можно иногда грянуться оземь - и обернуться чайкой, и пролететь над берегом - это Дубна, конечно, мне всё время снится Дубна. Аллея вдоль Московского моря усажена джакарандами, превращающимися в липы, если подлететь совсем близко.
peace

Множество форм я сменил, пока не обрёл свободу.

Нужно записывать два часа видеолекций, но я немножечко ленюсь. В конце концов, всегда есть завтрашнее утро. И вообще, карантин пошатнул мою стальную преподскую идентичность: я всё ещё хочу (и буду) читать нормальные лекции, но это точно не то, что делает меня - мной. Я словно вытаскиваю из-под ногтя зудящую экзистенциальную занозу: можно месяц не появляться в альма матери - и оставаться при этом собой, кто бы мог подумать. Конечно, я немножко скучаю по огромным аудиториям, обитым шестидесятническим деревом, и по неоправданно-дорогому кофе, который берёшь ради разговоров и ритуалов, и даже по экзаменационной суматохе, временно превращающей тебя в усталого бога. Но вне универского контекста меня, оказывается, не становится ни меньше, ни больше, и это странно осознавать, когда ты добровольно крутился в колесе хомяков фортуны не один год подряд. Простите, о люди, дышащие легко, вечно жаждущие просторов, приключений и странствий, но я сейчас действительно чувствую себя свободнее - и, может быть, даже немного счастливее. Поезд остановили, видно, кто-то сорвал стоп-кран, и я спрыгнула с подножки в высоченную траву. Звон кузнечиков этого мира сначала оглушил меня, а потом привёл в чувство.

Потому что работа - это тоже зависимость. Нет, у меня всё ещё нет времени на условное макраме и вышивку гладью, я продолжаю читать, писать, говорить, вычитывать, снова писать, ставить оценки, ронять голову на стол и терять красные ручки. Но сдвинувшиеся тектонические плиты высветили происходящее в каком-то новом свете, и мне очень нравится понимать: да, я действительно к этому не свожусь. Мы в принципе не сводимы и не сходимы, мы, как все хаотические системы, не конвергентны.

Мне даже в кои-то веки снится что-то, кроме кафедры. Например, в эту ночь, точь-в-точь на Радоницу, мы с бабушкой, в честь которой я всё ещё собираюсь однажды назвать свою дочь, шли по пыльной и летней Дубне моего детства, мимо парка, в сторону стадиона, оставляя за спиной автобусную остановку, откуда душные, ненавистные мне ПАЗики отправлялись с одного берега Волги - на другой. Я показывала бабушке дорожную разметку и знаки, и подробно объясняла, что такое - слепое пятно у водителя. Дело в том, что моя бабушка решила путешествовать автостопом, куда дорога выведет, и я сочла своим долгом немедленно выдать ей ценную порцию ценных советов. Она слушала внимательно, время от времени вставляя ремарки, начинённые неповторимым сарказмом, по которому я скучаю до сих пор. Автостопом по детству, по раю, по посмертию - по галактике? Бабушку подобрала огромная фура, мы помахали друг другу рукой, и я запрыгнула в закрывающуюся дверь ПАЗика, прибывшего по расисанию. Но придёт и моё время для дорог, ведущих в любую сторону.
peace

PhD

На чём ещё тестировать новый фотоаппарат, как ни на опус магнуме, недавно вернувшемся из печати? Через месяц красная шапочка увенчает мою больную голову, но освобождение уже наступило. Теперь я читаю лекции, имея на это право. И с одной стороны мне хочется карабкаться по хлипкой лесенке прямо на небо, отчаянно публиковаться, запускать студентов в космос, вести трансгуманистические дебаты, телепортироваться между конференций и открывать новые острова на карте ландшафта функции ошибки нейронных сетей, а с другой... С другой стороны, иногда я думаю: теперь можно и в затвор. На маяк. В леса. Не оглядываясь.




Collapse )
telephone, телефон

Итоговый лонгрид

Я, как июньский ребёнок, подвожу итоги дважды: сначала на личное новолетие, потом ещё раз – на всеобщее. Итак, Collapse )

Чтобы как-то проиллюстрировать: инстаграм (да, забыла записать: в этом году я размножила сущности, разжившись телефоном) суммировал мою годовую активность коллажем: здесь многоликий кампус, деревья, деревья и снова деревья, мы с Лордом все такие красивые, открытки из Японии, хроники Нарнии – словом, всё, что нужно для долгой и счастливой жизни. И картинка посредине, явственно подтверждающая, что мой мир на самом деле принадлежит розовым пони. Кажется, нас раскусили!


telephone, телефон

Sacred geometry

Сегодня я покорила вычислительный кластер, завела носки для диссера и сварила суп из сельдерея. Последнее особенно странно: мы с сельдереем тридцать лет не могли найти общего языка и открыто презирали друг друга. И вдруг - кастрюля зеленоватого умами (я узнала новое слово) на моей плите. Вот он, истинный символ смирения, принятия, сдачи баррикад и притупившихся углов. Если ты недрогнувшей рукой варишь суп из сельдерея - значит, эта жизнь воистину перестала тебе натирать.

Носки для диссера - тоже та ещё тема. Дело в том, что диссер в этом году стал не только мечтой, но и навязчивой идеей в самых худших своих проявлениях. Он пробрался в мои сны, потеснив там студентов и кафедру. То же и с явью (может, вообще всё дело только в ней): перестав умирать от страха перед каждой лекцией, я внезапно поняла, что в жизни есть что-то кроме преподавания. Оказывается, беспробудное лекторство - не единственное, на что не жалко тратить время. Четыре года я потратила на то, чтобы научиться смотреть с кафедры прямо, раскладывать сложное на цветные составляющие и громогласно отвечать на любые вопросы - и вот научилась. Пришло время наверстать упущенное, распахать научные поля и написать сотню-другую длинных зубодробительных трактатов. Лорд Грегори, который знает обо мне почти всё, дал ценный совет: выбрать один день недели - и посвятить его диссеру, так, как день воскресный полагается посвящать божеству. С тех пор по четвергам я запираюсь в холодной келье, надеваю тёплые носки и совершаю набеги на кластер. Так, на прошлой неделе я получила парочку красивейших графиков, похожих на длинношеих динозавров. А на этой неделе диаграммы рассеяния завились ветками инопланетных деревьев. Дело движется!

Я пересыпаю периоды ударной работы лёгкими приступами прокрастинации, чтобы случайно не потерять человеческий облик. Сегодня утром, например, солнце отлично светило прямо мне на стол, и я сфотографировала тот самый икосаэдр:

IMG_6505

Collapse )