Category: технологии

Category was added automatically. Read all entries about "технологии".

books and owls

All truth is beauty, and all beauty is truth

"I want to learn RL, but I find your beautiful face extremely distracting" - пишет кто-то в комментарии к научному видео, выложенному на youTube аспирантом, прекрасным, как утренний лотос. Типичная симптоматика, думаю я: идёшь познавать истину, а в итоге просто любуешься всеми этими людьми. И истина раз за разом отходит на задний план, а красота - остаётся.

Мы взбалтываем этот коктейль раз за разом, не задумываясь - трудно провести чёткую границу между личным и всеобщим, субъективным и объективным. На последнем слайде любой моей научной презентации - дракон со средневековой гравюры. Мне когда-то подарил его лорд Грегори, на удачу и для пресловутой красоты, и вообще - here be dragons! Киото, GECCO'18, первый вопрос из зала после моего доклада: а что это за дракон у вас? Я пришла сюда поговорить об алгоритмах, но можно и о драконах поговорить - не возражаю!

На конференционном банкете мы тоже сначала, как и положено, пикируемся на научные темы со шри-ланкийскийм профессором из Лондона и ДипМайнда (учёные любят спорить и выделываться), а потом говорим о детстве, взрослении, принадлежности, счастье и всём таком. "What kind of strange are you?" - спрашивает профессор. "В чём твоя странность?" Задумываюсь на минуту, а потом ухмыляюсь: best pick-up line ever!

И, конечно же, прекрасные пленарки. "Искусственный интеллект на службе человеческого счастья" - как вам такая постановка вопроса? Японский учёный предлагает повесить на работников датчики, вычислить корреляции между эмоциями и всем остальным, и построить модель, которая поможет начальству поддерживать подчинённых самым эффективным и индивидуализированным способом. У меня по спине бежит холодок: привет из зловещей долины, почему эта утопия кажется мне антиутопией? Голос робота из старого советского фильма скандирует в голове: "МЫ СДЕЛАЕМ ВАС СЧАСТЛИВЫМИ." Моё западно-европейское эго протестует и срывает с себя невидимые датчики. То, что на самом деле делает нас счастливыми, по-прежнему неизъяснимо. Тонкий серп луны над городом. Тонкие нити между нами.

На пленарке по brain-machine interfaces я впервые узнаю про yukai nekomimi - обруч... с кошачьими ушками, которые мило двигаются, отражая ваши эмоции. Ну конечно, для чего ещё мы учились читать и интерпретировать сигналы мозга?! Докладчик тяжело вздыхает: вообще-то читать мозг в реальном времени ужасно трудно. Очень уж хорошо он упрятан! И добавляет: может быть, господь бог специально так придумал, а мы идём против его воли? Ну, не останавливаться же теперь, в самом деле.

Я, как обычно, стараюсь не пропускать доклады о роботехнике - они самые интересные! Новый прорыв: с помощью эволюционных алгоритмов крошка-робот научился качаться на качелях лучше, чем человек. Вопрос, зачем вообще качаться на качелях, если радости полёта ты не испытываешь? И ответ с соседнего доклада: если встроить роботам модель эмоций, они начнут лучше кооперировать и быстрее развиваться. Робот, окружённый другими роботами, испытывает тревожность, и быстрее покидает скопление. Что-то жалко мне этого робота.

Последняя пленарка не имеет почти ничего общего с искусственным интеллектом, но собирает самые бурные аплодисменты: японская космонавтка рассказывает о долгом пути в небо ("it took me ten years to get to space"), и о том, как людям живётся на орбитальных станциях. Это чистой воды стар-трековщина, фан-сервис для стопроцентно гиковской аудитории. Организаторы, снимаю перед вами шляпу! To boldly go where no one has gone before - подходящий лейтмотив для учёного сборища.

Каждый раз, когда я еду на конференцию, я боюсь, что чуда не случится, что мир перестанет мне подыгрывать. Но чудо каждый раз происходит.
telephone, телефон

Из жизни биороботов

Я проверяю студенческую домашку, а лорд Грегори сидит напротив и складывает модульное оригами: кусудама, тридцать одинаковых бумажных льдинок, математично собирающихся в шарообразный многогранник-икосаэдр, вечности подобный. Нет занятия медитативнее для человека с лёгким обсессивно-компульсивным расстройством. Чистые формы, тонкие пальцы, точные дживения, застывшее сосредоточенное лицо. Прикрыв ноутбук, любуюсь с минуту, а потом спрашиваю: "Ну как? Уже сложил бесконечность?" Лорд, не отрывая глаз от бумаги, роняет: "this is interestingly complex." Это высшая оценка: красота изящного алгоритма мало с чем сравнима. Тут Грег внезапно останавливается и поднимает просиявший взгляд: "Да это же d20!" Кубик, который шарик, двадцатигранный символ ролевых настолок, амулет истинного гика. Наша романтика - эльфы, тролли и математика!

Наша взрослость тоже хороша: когда в доме заканчиваются сладости, мы пополняем запасы с методичностью маньяков: пачка тянучек - в прямоугольную жестянку, ириски - в квадратную, карамель - в керамическую банку с неплотно прилегающей крышкой, а jelly beans - конечно же, в круглую прозрачную баночку, в которую так здорово запускать руку, не глядя. Соответствие формы и содержания оптимизировано не только эстетически, но функционально и пространственно. Когда мы выкладываем гору конфет на кассу, у кассирши расширяются глаза: "Кто же, интересно, будет всё это есть?" Переглядываемся: мы - взрослые, и теперь нам решать, что это значит.

...На Пасху подруга дарит мне крашеное яичко - и три стеклянных банки мелких морских раковин. Спрашиваю: откуда такие сокровища? Она говорит: мы с сестрой собирали их всё детство. Целых двадцать лет. Теперь мне хочется, чтобы они жили у тебя. Так мне доверили на хранение чужое детство. Думаю, это добрый знак.
peace

...

Три самых сложных лекции семестра я уже прочла, а простые давно перестала считать. На последней из сложных половину времени я орала в микрофон, стараясь перекричать пожарную сигнализацию. В аудитории собрался народ от двадцати до пятидесяти, и двадцатилетние, заслышав сирену, тут же повскакивали с мест - сразу видно, кому жить ещё не надоело! С понедельника - пасхальные каникулы, предпоследнюю лекцию второкурсникам я позорно слила (ну, зато это первая слитая лекция-2017 - статистика в кои-то веки на моей стороне), а последнюю прочла театрально, погасив свет, как в кино, так, что тени от рук танцевали на слайдах. Когда контакт есть, я чувствую его и сквозь темноту. Прекрасные мальчишки приходят задавать вопросы об алгоритмах, но в итоге всё равно спрашивают о кольце, о фамилии, об искусственном интеллекте, так по-мальчишески красуются умениями, так по-детски стесняются незнания. И вот я снова вовлечена, влюблена и вывернута наизнанку, и запоминаю не только имена, но и студенческие номера.

Начало года догоняет меня - не прошло и... года - Аня, вспомни уже о собственном студенчестве? Пятилетка закончилась, а диссертация и не думала начинаться. И жизнь, конечно, происходит, и даже не самым худшим образом, но эту главу всё равно пора заканчивать, иначе рекурсия станет дурной бесконечностью, а карета превратится в тыкву. Сначала я, как обычно, предаюсь тревоге и отчаянию, потом открываю красивый редактор - и рисую план: даёшь пятилетку за полгода, слава отваге и безумию! План отныне висит над столом - пейзажным мечом Дамокла. Не надеясь раздобыть Андриса Петрониуса в нужных количествах, назначаю встречи с самой собой каждые две недели и до конца года. Теперь вы можете спокойно так спрашивать: как диссер, Аня? И я даже не стану переводить разговор на другую тему.

Пожалуй, о диссере всё равно получится лучше, чем, например, о "Призраке в доспехах." Когда-то давно Бельгийский брат подарил мне диск с тем самым аниме 95 года. Что я запомнила? Очень меланхоличный киберпанк. И почерк Жульена: тонкий, неровный. Сюжет выветрился полностью, и в кино я шла вчера совершенно незамутнённой: давай же, Голливуд, расскажи мне сказку про людей и роботов, о том, что личность сделана из кусочков, но целое больше суммы частей - больше ли, больше ли? Голливуд повторит слова "призрак" и "доспех" раз десять, чтобы уж наверняка. Но... это какой-то протестантский киберпанк, право-слово. Где вдохновенный трансгуманизм, где учёные с горящими глазами, за пару часов способные убедить вас в иллюзорности свободы воли и осознанности, где мир, растворяющийся в потоке нулей, единиц и электрических импульсов, и тут же отливающийся обратно в форму - прекрасную, что ни говори, пусть и голографическую? На научных конференциях, вот где. У меня снова ломка, но ждать недолго: следующая - уже в июне.
top hat

The Universe yearns for a new level of complexity

Юрген Шмидхубер легко, изящно и весело читает лекцию о рекурсивных нейронных сетях, а под конец сообщает, что до сингулярности осталось всего ничего, фрактальный ряд скоро сойдётся, и роботы - роботы, а не мы - отправятся бороздить просторы вселенной. Что-то я завидую искусственному интеллекту. На вопрос, когда же роботы себя осознают, Юрген отвечает: они уже давно осознали себя, мы просто не отследили. Юрген - в белом с ног до головы, с вечной усмешкой, with a pinch of salt - эпичен и ироничен, прекрасен до сингулярности и обратно.

- Ну правда, правда же - он классный?!
- Хм... Он похож на злодея. Есть в нём что-то Мефистофельское.
- Да, вот он читает нам лекцию, весь в белом, а у самого - подпольная лаборатория, а там - баночки с мозгами!
- И в белом он, конечно, специально - для отвода глаз.
- И роботы у него давно себя осознали - проговорился!
- А как проектор барахлил всю дорогу - вы заметили? Случайность исключена. Это диверсия! Искусственный интеллект не готов к выходу из подполья и шифруется из последних сил.

Мы выходим в фойе. В фойе раздают мороженое.
books and owls

Don't blink

В этом семестре кудрявые мальчики переместились из второго курса в четвёртый, и это, конечно, уже совершенно другие мальчики, но мне с ними по-прежнему хорошо и уютно, и я начинаю позднюю пару с пафосной фабулы: all cognition is recognition (вот как это сказать по-русски с той же точностью?). Два часа лёгкого введения в нейронные сети, с картинками, как я люблю, почти не сбиваясь, почти не ускоряясь - и чувство торжества весь вечер, потому что второй семестр открыт, потому что это новый виток развития, и теперь можно выдыхать, можно спать по ночам, можно учить искусственному интеллекту, можно разбирать мир на части и собирать обратно за три дня - согласно алгоритму.

Согласно алгоритму, согласно физике, согласно здравому смыслу - всё разбираемо, всё объяснимо, дайте мне точку опоры, наконец, и мир покатится туда, куда мне угодно. Игра то ли в бисер, то ли в биллиард. Если любая мысль - это цепочка классификаций, а любое действие - результат вводных, и функция состоит из заданных констант, случайных чисел и суммы опыта - то где она, свобода воли? Майкл говорит: свобода воли - это вероятность. Так и напиши в своей диссертации. Майклу 72 года, он когда-то был католическим священником. Бельгийский брат говорит: свобода воли - это смысл, причём единственный. Решающий выбор между чашкой чая и чашкой кофе. А я говорю: свобода воли - фикция на уровне нейронов, необходимость на уровне сознания. Во мне крепко переплелись два дерева: махровый материализм и не менее махровый мистицизм, необходимость духа и неоспоримость тела. Но Бердяев однажды выдал мне индульгенцию, с тех пор я знаю, что только субъективное и существует на самом деле, поэтому... совершенно не парюсь дилеммами. Я не вижу дилеммы. Я не вижу дихотомии. Я вижу ленту Мёбиуса, от которой сладостно кружится голова.

И мне не терпится погрузиться в самолёт - в эту пятницу! - и улететь на встречу таких же, как я. Одним из докладчиков будет сам Юрген Шмидхубер, которого я ещё ни разу не видела в живую. Чувствую себя маленькой, восторженной девочкой. Именно так мне и хотелось бы чувствовать себя 99% времени, поэтому противостоять собственному фанатству и не думаю, и вообще я собираюсь всю неделю в Ванкувере танцевать на ушах. Эти поездки, поездки с мозгами и в сторону мозгов - самые прекрасные. Понимать - по-прежнему лучшее удовольствие из всех, что я знаю.

Мне кажется, именно от пристального взгляда мир начинает плавиться под пальцами и принимать любую форму. Сложнее всего - удерживать взгляд, смотреть и смотреть, не отрываясь.

IMG_1899

Collapse )
telephone, телефон

Oh rainy day, come 'round, sometimes I just want it to slow down

Ну что, друзья. Сегодня голова и сердце оттаяли от научного похмелья, разжались кулаки, открылись порталы, и мне еще не легко, но уже дышится и верится - я работаю до восьми в качестве робота и читаю the guardian в качестве отдыха, и даже, кажется, на что-то гожусь. Спасибо всем сочувствовавшим - комментарии я прочла уже после доклада, но что-то где-то успело-таки кликнуть и сработать - аппетит умер, зато волновалась я всего двадцать минут до и пять минут во время, и совершенно спокойно разглагольствовала оставшиеся пятнадцать. Первые пять минут слова приходилось с усилием проталкивать через пересохший и слипающийся рот - противно и неудобно, надо будет взять стакан воды на защиту и не выпендриваться. В целом - результат скорее положительный, прогресс налицо, только ведь это не скилл растет, а просто внутренние часы тикают - ощущение роста вообще, а не в частности. И мне хотелось бы научиться вырастать немножко более прицельно - ну, так, чтобы совсем самой выбирать, что останется, а что отвалится. Хвост дорог мне, как память.

По календарю у нас конец весны, на деле - середина липкого лета, такого, что и старожилы не припомнят. Устав от вентилятора, нашаманила дождь: поливала утром цветы долго и упорно. Получилась настоящая гроза с ливнем, треском и вспышками прямо вот, в воздухе, перед лицом, и потом весь вечер пахло электричеством, которым я пропиталась по-хаттифнатски: бегала по дому вприпрыжку в беспричинно-электрической эйфории, которая еще бьет между пальцев случайными разрядами, и смотрела в окна. Африка - это брэдбериевская Венера, только наоборот: мы ждем дождей годами. И когда дождь-таки приходит, случается сплошной can't get 'nough.
books and owls

Shoot an apple off my head

Науку я двигаю преимущественно на кластере в Кейп-Тауне - виртуально, и в папином кабинете - географически: то есть, я тут сижу со своим чорным компьютером, не могу продышаться от жары, вместо работы читаю ЖЖ и непосильным усилием мозга структурирую терабайты данных. Ладно, гигабайты. Сотни мегабайтов - точно. Это data mining вручную и двадцать тем для будущих исследований, перегревшаяся нейронная сеть и голова в мозолях. После каждой итерации моей толстой диссертации моя толстая диссертация прибавляла в весе. Зато я в весе - теряла, попутно обретая аскетичную аристократичность черт и синие разводы под глазами, как бы намекающие на непрекращающуюся богемность жизни. Теперь я с полным правом картинно роняю голову на руки, вид имею печальный и мало сплю - не эстетства богомерзкого ради, а истины во имя.

Пыточный кабинет просторный, с книжными шкафами во всю стену, с окном во всю стену и зеленой кроной во все окно. Когда нейронная сеть в голове начинает недвусмысленно тарахтеть и сбиваться с ритма, я поднимаю глаза, подпираю подбородок ладонью и вяло смотрю на листья. Или на темное дерево шкафа. Или на светлое дерево потолка. Лучше всего - куда-то в угол, тогда периферическое зрение ловко сматывает зеленый и два коричневых в один терапевтический цветовой клубок, по силе воздействия превосходящий тройную дозу валерьянки. Последнюю неделю в углу что-то невидимо, но шумно шебуршилось: я подозревала мышей в истреблении печатного слова, а сегодня утром услышала настойчиво-радостное "Чив! Чив! Чив!" - оказывается, воробьи. На крыше. Вот и славно: другой музыки истощенному сознанию все равно сейчас не потянуть.

А в пятницу бельгийский брат собирал целый гросс на неизведанных просторах студенческих общаг, где мне полагалось присутствовать и пьянствовать в лучших традициях. Я весь день скрепляла сердце, собираясь хотя бы из принципа и символа ради поставить жирную точку в своем затянувшемся студенчестве, однако под вечер воля иссякла and the hermit side of me won. Отослав бельгийскому брату извинительную записку, без обиняков раскрывающую истинную суть вещей, я переодела туфли на тапочки и подумала, что настало то благословенное время, когда во внутреннем лексиконе остаются конструкции "я хочу" и "я должен", а конструкция "я должен хотеть" пять минут полыхает алым пламенем - и превращается в пепел.

Подумала - и пошла смотреть первых "Пиратов" в шестой раз.
peace

You didn't get to heaven, but you made it close

Конечно, я слукавила, когда сказала, что жизнь дается мне легко - то есть, я сказала чистую правду, если оценивать мои слова с нынешней бабушкиной позиции: то, что было вчера и сегодня, было всегда. Экстраполяция пространственно-временного континуума - опасная вещь: чем больше привыкаешь к ней, тем больше эмпирических точек вынимаешь - незаметно, по одной. То, что было сегодня, было всегда. (И попробуй только подать раз подгоревшие котлеты - окажется, что иных в этом доме и не бывало никогда). Все, что случается, случается навсегда. Nothing will die, all things will change thro' eternity. Все огоньки в гугловском чате горят зеленым светом и не погаснут ни ныне, ни присно, но мне хотелось бы знать наверняка, на какие из них можно кликать.

И вот еще что, после одной маленькой настольной войны: осознанность тем полезна, что позволяет при помощи самоконтроля изменять свои свойства в нужную сторону. Однако, настоящее изменение собственной структуры происходит только тогда, когда осознанно присвоенное свойство падает на бессознательное дно и превращается в рефлекс - приобретенный, но пойманный в нейронную сеть. К чему я это все. Однажды сил на осознанный самоконтроль не станет - останутся только рефлексы на орбите квантовой души. И сейчас эти рефлексы еще можно выбрать. Не промахнуться бы.
peace

(no subject)

Христианство вообще антропоцентрично, а я слишком давно его исповедую, чтобы думать как-нибудь иначе: если есть где-то в мире телефон, способный дозвониться туда, то он точно внутри - не в нейронной сети и не в сердечном кровяном насосе, а в сознании, и в принципе не очень важно, откуда он взялся - из небесного распределителя в порядке очереди или из яичка, натужно снесенного Сартром. И не очень важно, ждут нас там долгими веками или имеет место предпочтение возвышающего обмана низких истин тьме. То есть, это важно, конечно. Это кое-что да будет значить тогда, когда нас с вами закопают. Но прямо сейчас разницы нет - во всяком случае, во внешних проявлениях, потому что я и по телефону из собственного ребра все равно так и буду всю жизнь названивать на придуманное небо. Самое смешное, я туда буду дозваниваться. Но это, безусловно, отдельный разговор.
peace

Между прочим

Улетаю послезавтра обратно в Африку, нанеся, как водится, ущерб в виде разрушений эпического масштаба - разбила бабушкино огромное блюдо, фарфоровую чашечку, стеклянный кофейник и два хрустальных бокала (внимание: я не всегда такая). Если верить приметам, обеспечила всех счастьем на пару лет вперед.

Вернусь, да. Если не кирпич или еще что-нибудь непредвиденное. Хорошо тут. Правда. И безлимитный интернет, между прочим, дешевле, чем в Африке, пусть и отключается обычно в самый неподходящий момент. Это, кстати, помогает бороться с интернет-зависимостью - дело нешуточное! Так что будем жить, лучше - долго, и обязательно развиртуализуемся со всеми желающими, не желающими и ничего не подозревающими (строю очень коварные планы по собственной де-изоляции).