Tags: австро-венгрия

telephone, телефон

С Днём Победы!

Моя семейная история о войне - в том, что с неё никто не вернулся. Из ушедших на фронт шестерых пятеро погибли под Ленинградом, кто в 41-м, кто - в 42-м. Шестой убит в бою в 1943-м, у деревни Белая Гора под Донбассом. Противостояние не между добром и злом, а между жизнью и смертью - впрочем, это ведь одно и то же?

В прошлом году в Будапеште мы со студентом изучали диораму в подземном госпитале, переделанном позже в ядерный бункер: солдаты защищают крепость от наступающей советской армии в неравной битве... Постойте, значит, это немецким солдатам сейчас нужно сочувствовать? Я возмущённо скрестила руки на груди. Да, я тоже пацифист, и считаю, что люди не имеют никакого права убивать друг друга, особенно - миллионами, но стоит пересечь Дунай - и можно пешком выйти в Еврейский квартал, и плакать, и плакать в музее у синагоги: отсюда людей - детей - стариков - безоружных, беспомощных людей - тысячами отправляли в концлагеря на поездах смерти. Маленькая золотая табличка на стене синагоги, рядом с полустёртой чёрно-белой фотографией, говорит: такого-то числа 1945 года советские войска освободили Будапешт и открыли треклятое гетто, и спасли людей - тысячи, не успевшие умереть от голода и болезней, не попавшие на Поезд. Вечная память и вечная слава.
telephone, телефон

Вместо картинок

Бесконечные ступени - вверх, вверх - от дунайской набережной до самых венских ворот. Посредине - дерево познания добра и зла, осыпающее путников дикими сливами. Протягиваю руку, чтобы сорвать свою желтобокую судьбу. Это причастие Будапештом.

Ещё через сотню ступеней - качели: деревянные дощечки, подвешенные к небу на цепях. Отлично, мои ноги как раз разучились ходить. Самое время оттолкнуться от земли и взлететь над крышами этого города.

*

Но Будапешт тёмный, а не светлый. Вытаскивая чемодан из неудобной гостиницы, я порежу палец и драматично сбрызну кровью тротуар. Прощай, город-вампир. Тебе тоже удалось меня надкусить.

*

Жутковатый магазин рождества-круглый-год, где рядом с блестящими шариками продают кошачьи лапки и ведьмины коготки. Я влюблюсь в золочёную крысу, а мой попутчик отыщет пёстрого человечка, до мурашек похожего на моего студента. I solemnly swear that I am up to no good, однако же.

*

Вы правы, elven_gypsy и elei_ruari: Мураками пишет лабиринты, и Будапешт - один из них. Только такими путями и стоит ходить. Мы слишком сложные существа, чтобы по-настоящему любить простые вещи.
road

IJCNN'19

Будапешт - вишнёвый пирог с солоноватым привкусом крови. Перед марципановым зданием парламента - башмачки людей, чьи мёртвые тела падали, и падали, и падали в прекрасный голубой Дунай. Неоготические здания, в которые я не захожу, избегая очередей и опасаясь скелетов. Одноглазые жёлтые трамвайчики, скользящие вдоль синей воды. Перед базиликой продают вишнёвое мороженое, а за базиликой можно купить дешёвую пиццу, ибо не паприкой единой жив человек. Кажется, Австрии здесь больше, чем Венгрии: я вижу девятнадцатый век пера Стефана Цвейга, любуюсь стимпанком, покупаю марципан, разглядываю призрак Франца Фердинанда, явно потеснивший призрак коммунизма в этих краях. Имперские фасады и ажурные мосты, гарри-поттеровское подземелье, которое мы со студентом методично облазаем; бессмысленный, но такой славный фуникулёрчик с деревянными поручнями, по-черепашьи карабкающийся на вершину Буды. А в Песте вечером - непрекращающийся карнавал, живая музыка каждые пять метров, мелодии, набегающие друг на друга, как морские волны. Прекрасный, прекрасный старый мир, вечно выталкивающий меня наружу. Потому что Франц Фердинанд убит, а сколько убито после - сосчитать ли? Двадцатый век пропитан кровью, как бисквит - коньяком, и кровь эта выступает на стенах домов вишнёвыми каплями. У прекрасного старого мира страшная изнанка. Ни одной ноты не отменить, сколько ни зажимай уши - всё равно услышишь полный аккорд.

Впрочем, я приехала в Будапешт не ради вишни, истории и стимпанка, а ради конференции по нейронным сетям. Слава научным странствиям! Я отправилась в путь без дорогих коллег и Андриса Петрониуса, и ужасно боялась оказаться в одиночестве среди толпы незнакомцев. Запомни, Аня: этот страх - атавистический, потому что ты уже нашла свою стаю, и нет ничего приятнее и проще, чем обсуждать с гиками трансгуманизм и книги посреди ночного Будапешта. Бразильянец Луис, который учит русских студентов программированию где-то в Казани. Галисиец Оскар из Бильбао и его неподражаемый чёрный юмор. Юный Сантьяго из Техаса, который немедленно прочитал мою бесконечно-длинную статью - и прислал комментарии. Шведский трансгуманист-ролевик, пообещавший нас всех клонировать. Французкий мечтательный аспирант обнять-и-плакать. До чего же здорово принадлежать этому кругу умных и циничных романтиков, и разговаривать с первой встречи так, словно мы знаем друг друга не меньше сотни лет. Луис обнаружил паб с настолками в сердце Пешта - и мы, естественно, не единожды резались в настолки заполночь. Переигрывать гиков в логических играх - ни с чем не сравнимое удовольствие. На конференционном банкете играл джазовый биг-бенд, а потом мы пару часов шли из Буды в Пешт весёлой стаей, не желая расходиться. Трудно быть мизантропом с такой прекрасной выборкой.

После моего доклада американский профессор подошёл побеседовать, задал пару хороших вопросов, а потом предложил работу в Штатах. В Штаты я вряд ли соберусь, но почувствовать себя ценным специалистом было довольно приятно - и немного неожиданно. Так вот ты какая, жизнь после диссера. На секции по теории нейросетей почти все докладчики были русскими - ещё бы, (тут я пихнула Сантьяго в бок), слава русским математикам! А на последней пленарке венгерский профессор очень правдоподобно лаял и подвывал: дело в том, что первые биороботы - это собаки, которых мы методом селекции из зверей превратили в друзей. Поэтому первые разумные роботы, говорил профессор, должны быть не антропоморфны, а... собакоморфны. Я всячески поддерживаю эту идею, сами понимаете.

При всей безграничной любви к прекрасным гикам, иногда я сбегала гулять по городу одна. Что я нашла в Будапеште? Фасады домов с носами кораблей. Заросшие травой пустыри моего детства. Гипсовый бюст атланта с отбитой головой на задворках цивилизации. И ещё - книжный. Oxford University Press. Это называется: наколдуй себе Англию в любой точке земного шара! Естественно, пройти мимо такого богатства я не могла, поэтому без сожалений провела остаток дня в плетёном кресле. Теперь у меня есть ещё один Мураками, который, кстати, оказался прекрасным отмороженным интровертом, и ещё один Эко, которого так хорошо читать между мирами.

Следующий пункт назначения - Кения. В понедельник я попробую сделать прививку от жёлтой лихорадки (почувствуй себя Гумилёвым). Слава научным странствиям, именно так я и хочу прожить оставшуюся жизнь.
telephone, телефон

Reboot your universe

Будапешт очень красивый, но об этом никто не узнает: в первый же день - нет, в первый же час! - мой фотоаппарат, сделав пять кадров над прекрасным голубым Дунаем, мигнул на прощание лампочкой - и уснул вечным сном. Спасибо за иронию, дорогое мироздание: именно в это путешествие я впервые в жизни решилась взять не один, а два объектива. Метафора проста, как две копейки: ни хрена ты не знаешь, что будет завтра, Аня. Ясно одно: будет совершенно точно НЕ то, что ты аккуратно спланировала.

Прощай, Кэнон 350D, память твоя да пребудет вовек! Долгие двенадцать лет ты учил меня видеть и мотался со мной по белому свету. Или тринадцать? Прощай, эпоха! Десять лет назад Лорд Грегори влюбился в мои картинки - до того, как увидел меня во плоти. Это важно: происходящее он-лайн происходит на самом деле. Происходящее внутри важнее происходящего снаружи. Очевидно же: хитросплетение слов и картинок, история, которую я рассказываю - себе в первую очередь - это и есть я. Нет никакой объективной реальности кроме той мозаики, которую я сама сложила. Помни первое правило этого мира: что напишешь, то и прочтёшь.

В последний день австро-венгерского путешествия я взяла томик Мураками, помахала милым гикам рукой - и отправилась на вершину зелёного холма. Мне хотелось интровертски остаться с деревьями один на один. Я ползла на вершину холма с упорством улитки, останавливаясь на редких лавочках, чтобы передохнуть и прочитать ещё одну главу. Мураками говорил о книгах и беглецах, наклейка на лавке советовала: "Перезагрузи вселенную!" Ха, можно подумать, я чем-то другим занимаюсь с тех пор, как закончился диссер.

Но вот я вернулась в Африку, открыла семестр, переплела диссер, купила новый фотоаппарат - и чувствую, что вселенная действительно перезагрузилась. Пошёл новый отсчёт.

О Будапеште я ещё попробую рассказать, а здесь пусть будет несколько фотографий, никак между собой не связанных - in memory of late Canon 350D.




Collapse )