Tags: историческая родина

telephone, телефон

Finis Africae

После визита к родителям мы возвращаемся домой с плиткой горького русского шоколада и глянцевой рекламой русского же балета, который вот-вот приедет сюда с гастролями. Балет и шоколад, печатный русский пряник, надо же, до чего колониально!

Север говорит со мной, но не так, как говорят со своими. Настя устраивается в Дублине и пишет: здесь парк с белками и лисами. Оглядываюсь: возле открытых ворот замерла антилопа и разглядывает меня круглыми карими глазами. Не знаю, где мне место, но не хочу, не хочу, не хочу тосковать по северу. Во-первых, потому, что это неправда. Я тоскую по сестре, а не по снегу, надо помнить это, записывать, проговаривать. I do not belong to this world, и это нормально. I do not belong to any other world, either.

Да, вот такой он, мой нынешний мир: провинциальный и пыльный, как старый ковёр, расколотый на острые части, как старое зеркало, древний и новый, зелёный и жёлтый, добрый и злой, расцветающий в октябре, высыхающий в мае. Днём он ест с руки, ночью - выходит на охоту. Балет и керамика ему правда не к лицу, но всякое да здесь - да, и всякий ручей пробивает скалы, становясь водопадом, а всякий водопад превращается в реку, бегущую к океану. Здесь заканчивается свет, и драконы плавают вдоль берегов, как на средневековых картах. Мне нравятся его люди, и мне нравятся его звери, и мне нравятся его леса и горы, и цикады, поющие ночь напролёт.

Андрис Петрониус устраивает прощальный семинар, я танцую вокруг собственных слайдов. Моя ролевая модель К. хвалит, говорит, что это отлично и совершенно необходимо человечеству, что надо немедленно публиковаться и быстро защищаться. За обедом они с Петрониусом бодро обсуждают кандидатуры возможных экзаменаторов. Началось, в общем. Пошёл обратный отсчёт.

К. летит в Дублин через пару недель - на конференцию, куда же. Больше всего мне сейчас хотелось бы полететь вместе с ней, но и без меня круг так славно замыкается. Все дороги нынче ведут в Дублин. Погоди немного, Дублин, я получу свою красную шапочку - и приеду. Тогда и будешь вить из меня верёвки.
top hat

Из рубрики "странности нашего городка"

Учебный год закончился, мне не показалось. Завтра закроют главные ворота - на железный засов, как мне и хотелось, со всей тяжеловесной буквальностью. Я езжу на работу сквозь дождь, тараня бездонные лужи, и программирую свой бесконечный диссер - в час по чайной ложке, в день по кофейной чашке. Однако, процесс идёт.

Конец учебного года компьютерные преподы отметили в пафосном ресторане с огромными зеркалами вдоль стен и сложными описаниями блюд. Словно в Москву слетали, право-слово: во-первых, общая претенциозность; во-вторых... *барабанная дробь* льющаяся из динамиков русская попса. Да-да, та самая, бессмысленная и беспощадная. Сначала я не поверила своим свернувшимся в трубочки ушам, но звуковая галлюцинация длилась и длилась. Явно русский человек широкой души и взглядов составлял этот плейлист: попса шла с вкраплениями русского же анти-истеблишмент-рэпа, классического, не побоюсь этого слова, умца-умца, а также международными хитами восьмидесятых-девяностых - не только Патрисия Каас под руку с Джо Дассеном, но и Эния спела на нашем пионерском празднике. Широк человек, я бы сузил. Пребываю в когнитивном диссонансе по сей день.

Интересно, российский музыкальный ландшафт - действительно особенный и эклектичный, или это у меня срабатывают личные триггеры? Давайте я лучше вспомню, как мы наткнулись в чешской Остраве на театр имени Дворжака. Дворжак, радостно воскликнула я, "Симфония Нового Мира"! Друг-математик подхватил: и танцы! Ага - (я взяла подачу) - славянские танцы Дворжака, наше всё! "Помнишь номер 10?" - друг-математик начал напевать. Один-ноль. Подпеть Дворжака я не сумела. Вот так и расходятся люди, как в море корабли.
telephone, телефон

The Strаnge Land of Moscow

Москва всегда казалась мне зыбкой фантасмагорией, немного наивной, немного зловещей, русской до предела, и одновременно - потусторонней, параллельной, ни во что не вписывающейся, ни с чем не сравнимой. Она со смаком вытягивала из меня все соки, съедала меня целиком. В Москве мне было головокружительно тоскливо, до тошноты, до потери сознания - и здесь же продувало иногда насквозь ветром надежды, возможности, вероятности - самой невероятной. Мне по-прежнему кажется, что если есть где-то зелёные двери-порталы - они должны быть здесь, на границе между сном и сном: проснувшись от одного, оказываешься в следующем. А яви, кажется, в принципе не существует.

IMG_5772

Collapse )
peace

Пока не закончилось лето, пока не прошла зима

Конечно, я привела лорда Грегори в свой зачарованный лес - тот, что в пяти минутах от дома, до которого - двадцать лет. Комары чуть не съели нас с потрохами. "Правильно," - объяснила я лорду, - "нельзя просто так взять - и войти в волшебную страну."

Но это неправда: можно.

IMG_5675

Collapse )
top hat

Приключения африканцев в России, или Москва и около глазами лорда Грегори

Забрав нас из Домодедово, добрый дядечка-таксист помчался с юга на север через самый центр Москвы: ему захотелось быть первым, кто покажет лорду Кремль. Лорд, не привыкший к дальним перелётам, сладко спал на заднем сиденье, пока мы с водителем традиционно обсуждали, как нам обустроить Россию. Когда Кремль наконец-то забрезжил за окном, лорд очнулся и удивлённо сказал: "Надо же... он гораздо больше, чем я представлял." Я мысленно потёрла руки: это только начало национальной гигантомании!

IMG_5658

Collapse )
telephone, телефон

Back to Neverland

...А потом мы взяли - и купили билеты в июльское детство, в комариное, сосновое, черничное, русское детство, с полу-пустыми автобусами, несущими тебя на край света, с Лениным, вечно молодым и вечно уделанным голубями, с Московским морем и непроглядным лесом, с чайками, облаками и яблоками над Волгой... Эта реальность, как всякая, которую успеваешь наполнить своей жизнью, то есть саднящей болью ли, любовью, или ещё какой-нибудь единственно важной ерундой, - эта реальность больше Тихого океана, громче Ниагары, древнее Акрополя.
solitude

Save Rosemary in time

После получасовой медитации над телефоном я всё же сняла трубку и набрала номер инструктора. Ровно через неделю - первое занятие, я наивно надеюсь нарастить очередную степень свободы к февралю. Конечно же, ловко наврала, что умею водить звездолёт, но не умею его припарковывать. Мне грозит страшное разоблачение!

Похоже, в следующем году у меня будет шанс закрыть все гештальты разом: защититься, сдать на права и показать лорду Дубну. Первый пункт в этом списке должен быть последним. Последний должен был произойти давным-давно, но смерть успела раньше, чем жизнь - так по-ноябрьски. Три года назад умерла бабушка. Мама сетовала недавно, что я не вспомнила про день смерти: "Как быстро всё забывается, подумать только!"

Я закрыла глаза и увидела мокрый дубненский октябрь, пахнущий то прелью, то близким снегом; раздавленные яблоки в больничном дворе, чёрных самайновских галок, вылетающих из под ног с тоскливым граяньем, густую темноту, ежедневно нарастающую, мутный, не дающий сил сон, разорванный криками и стонами жизни, уходящей по каплe вместе с разумом. Тяжесть бабушкиного тела, тяжесть бабушкиного ужаса, тяжесть человеческого сознания, развинчивающегося, как старая пружина. И всего пара вещей, за которые можно держаться: лордовский голос по вечерам, его размытое лицо в окошке скайпа, и серая шапочка, которую я вяжу ему, сидя возле кровати и разговаривая с бабушкиными демонами вслух. Серая шапочка из колючей шерсти, слишком тёплая для Африки, расшитая старыми пуговицами, украшенная совиным орнаментом. Шерстяная нитка Ариадны. Лорд теперь гордо носит её зимой, эту шапку. Есть вещи, которые я хотела бы забыть, но у меня вряд ли получится.

Если отделить ноябрь от смерти, останется просто ноябрь. Фёдор Михалыч присылает мне шпионские фотографии НИИЧАВО, который и после ремонта выглядит вполне ретро-футуристично. Прошло три года, и я снова могу скучать по снегу с полным правом, без багровых тонов, без "Save Rosemary in time" в наушниках, без привкуса чистилища и йода, без смерти и без ада, с одной только жизнью вечной да нарнийским фонарём мистера Тумнуса, который здесь при желании даже можно разглядеть:

IMG_20161110_1057473_rewind


IMG_20161110_1057559_rewind
peace

Картинки о Дубне

настоящее конечно сыплется льдом за ворот
но череда воспоминаний о детстве
из любого сейчас получается разговора


...Сказала laas, и угадала, как обычно.

Я просто отыскала первую зенитовскую плёнку, год 2013, прекрасный и страшный. Там немного Байкала, ни одного человека, кроме Амарин, и несменяемый город детства. У меня уже не будет повода показывать эти картинки. Поэтому я покажу их - просто так.

34410005

Collapse )
telephone, телефон

Spirit me away

Два года назад я попрощадась с океаном Соляриса, оставив Фёдора Михалыча наедине с зелёными нейтронами. НИИЧАВО отпустило меня легко, как всякое сказочное государство - порядочному мифу не нужны подпорки из людей. Детство так и не отпустило меня, но отпустило Дубну - опустившись в чемодан и в сердце, отпустив на свободу бабушку, опав со сталинских домов вместе со штукатуркой. Я соскоблила детство со стен и деревьев, распихала по карманам и вывезла контрабандой. От Дубны не остаётся ничего, кроме снов и расплывчатых снимков. Сосновое место любви и печали, самый выморочный из доставшихся мне миров, самый многомерный и нелинейный. Нестабильный портал с видом на космос. Стоило уехать - северные боги стали включать там северное сияние. Если я приеду ещё раз - приборы сойдут с ума, градусники лопнут, и сингулярность замкнётся каплей остановившегося времени и пространства. Поэтому... я не спешу.

KkmmqAUU_E4

Collapse )