Tags: красная шапочка

telephone, телефон

Систематизация опыта - 2019

В этом году я поставила перед собой одну-единственную великую цель: защитить диссер. И гори оно синим пламенем! Ну что же, можно пожать руку самой себе: диссер я благополучно сдала в феврале, а в сентябре получила, наконец, научную степень, нажитую непосильным трудом и семью годами жизни (да, мне не стыдно в этом признаваться). Жизнь-2019 сама собой распалась на три части: январская диссертационная пахота, потом - пост-диссертационная депрессия с февраля по сентябрь, и наконец - пост-диссертационная жизнь, начавшаяся в сентябре с решительно-белой страницы.

Период с февраля по сентябрь до сих пор кажется мне тёмным и подводным. Потому что в диссер ушло всё, что у меня было, включая каникулы, и я выгорела до дна и до тла. Нет, я, конечно, писала статьи по мотивам, и даже попробовала податься на одну Очень Пафосную Конференцию (безрезультатно, хотя рецензенты и обозвали мою работу многообещающей), но всё равно внутри царил законный конец света и путешествие в Аид без обратного билета. Вдобавок 2019 год мне пришлось пережить без младшей сестры - синей певчей птицы моего сердца, и тоска окончательно обуяла меня: мне отчаянно хотелось на север, а на самом деле - прочь, вон из царства Аида, которое, как обычно, внутри, а не снаружи. Я заговаривала зубы самой себе и держала лорда за руку, но иногда бывает нужно немного полежать в гробу для восстановления душевного равновесия. Одновременно с этим внутренним чистилищем мощно сдвинулись тектонические плиты в моём русском семействе, и хотя к августу все мы бодрым строем вышли из пламени, некоторого колорита это всё же добавило. Такого, в багровых тонах.

И тем не менее, сентябрь пробил, я вышла на сцену в красной мантии и красной шапочке моей мечты, и сошла со сцены свободным человеком. Свободным и взрослым. Примерно в этой точке пространства-времени меня наконец-то стало попускать, причём тоже весьма стремительно: любить - так любить, стрелять - так стрелять! В сентябре мы с лордом потратили всё, что у нас было - и купили Муми-Дом. В который вот уже неделю как торжественно въехали. Хроники: сегодня я купила-таки гладильную доску. Вот так.

Кажется, я нарисовала мрачную картину (в багровых тонах), что не делает мне чести: хорошего и удивительного (помимо диссера, который явно за гранью добра и зла) тоже ведь было навалом. В феврале мы с лордом совершили ежегодное паломничество к Атлантике, где я гладила старые скалы и корешки книг. В апреле мы с новым камерным хором спели средневековую мессу, а значит - музыка осталась. На англиканской мессе все так трогательно берут друг друга за руки и говорят: "Peace!" И белый певческий балахон, и красная певческая мантия... Это был год имени красных мантий, не иначе! В июле я оказалась в сердце марципанового Будапешта, и считала там призраков. В августе я попала в сердце настоящей Африки, и работала духом Достоевского в университете Найроби. В сентябре я мокла под Дублинским дождём, бродила по Упокоищам и крепко-крепко обнимала младшую сестру. В этом году было много важных, славных путешествий. Пусть в следующем году их будет не меньше. Мир щедр ко мне, даже когда я закрываю глаза от усталости. Да что там, мир просто-напросто щедр. Бесперебойно и безотносительно. За гранью добра и зла.

И поучительный коллаж из "лучшего за год" по мнению некоторых соцсетей: диссертация, саванна, древесные кроны, старый дом, новый дом. Можно сколько угодно путешествовать по марципановым городам и далёким зелёным планетам, но суть жизни всё равно останется такой: пожелтевшей на солнце, пустившей корни в сухую землю Африки. Всё важное неизменно происходит здесь. И это тоже - итог года.

books and owls

Doctor of Philosophy, однако.

Перекошенную фотку-самострел все уже, кажется, видели, а вот и немного красивых картинок появилось у меня. Обживаю титул.




Collapse )

Я в растерянности, если честно. И до сих пор не знаю, что теперь. Строю наполеоновские планы, надеюсь на лучшее, ожидаю худшего, готовлю лекции, пишу статьи, ищу дом, жажду знака с небес. А спираль всё завинчивается и завинчивается.

Но в любом случае - ура! Этот гештальт давно пора было захлопнуть, тэг "красная шапочка" себя исчерпал. Надо придумывать новые.
peace

PhD

На чём ещё тестировать новый фотоаппарат, как ни на опус магнуме, недавно вернувшемся из печати? Через месяц красная шапочка увенчает мою больную голову, но освобождение уже наступило. Теперь я читаю лекции, имея на это право. И с одной стороны мне хочется карабкаться по хлипкой лесенке прямо на небо, отчаянно публиковаться, запускать студентов в космос, вести трансгуманистические дебаты, телепортироваться между конференций и открывать новые острова на карте ландшафта функции ошибки нейронных сетей, а с другой... С другой стороны, иногда я думаю: теперь можно и в затвор. На маяк. В леса. Не оглядываясь.




Collapse )
telephone, телефон

Midwinter

Проблемы первого мира: какой переплёт выбрать для диссера, синий, зелёный, чёрный? С серебром или с золотом? Магистерскую сто лет назад я сделала красно-золотой, и она была похожа на хоббичью Алую Книгу. Опус магнум же пусть будет зелёный с серебряным, с ирландским приветом. Друзья почему-то голосуют за синий с серебром (нет, это - для физиков), лорд Грегори - за зелёный с золотом (недостаточно эльфийско, по-моему). Последние правки одобрены, документы отправлены - кажется, уже можно идти за красной мантией. Главный проект этого года завершится третьего сентября, можно потихоньку придумывать, как жить дальше. Да, я всё ещё не решила проблему пустоты на алтаре. Эй, кто здесь претендует на мой пьедестал?

Я как тот камень, под который не течёт вода: чуть-чуть не прошляпила конференцию, не подавшись вовремя на визу. Завтра у меня свидание в венгерском посольстве, послезавтра - самолёт в Будапешт, и... мне впервые в жизни не хочется никуда лететь, потому что я страшно устала. Диссер украл Рождество, и колесо перестало вертеться. Я надеюсь, что волна вдохновения подхватит меня где-то по дороге, потому что иначе зачем это всё?

Дон Джованни укатил в Италию на каникулы - значит, я полечу на научный шабаш с вороньим гнездом на голове. Говорю же, мир перестал мне подыгрывать. Я иду против ветра. Нужно дать себе время, но... времени-то у меня и нет. Всё заканчивается, все заканчиваются, закрываются двери, уходят поезда. Я хочу, чтобы что-нибудь наконец-то началось.

Плёночные фотографии - вино из одуванчиков: я отсканировала их на прошлой неделе, а сделала - год назад.



Collapse )
road

Don't panic, the answer is still 42

Конец семестра подкрался, как тигр на мягких лапах. Кажется, уже можно не записывать: я читаю лекции без страха и упрёка, удача сменилась умением, допаминовые и адреналиновые приходы превратились в спокойное удовлетворение от хорошо сделанного дела. Наверное, я объективно лучший препод, чем четыре года назад, но вот я попрощалась с классом - и обошлось без оваций. И без эмоций. Несколько человек в течение семестра подходили выразить симпатию и благодарность, но электричество всё равно ушло в землю - и... кажется, у меня лёгкий абстинентный синдром. Мир изменился, старые смыслы опали золотой листвой, новые ещё не приняли форму. О чём твоя жизнь теперь, Аня? Об ожидании, будь оно неладно.

Диссер уплыл на океанское дно огромной рыбой, я сижу на берегу и гадаю: всплывёт или не всплывёт? Оппоненты вдумчиво молчат, журнальная статья вернулась отвергнутой (хотя бы не униженной и оскорблённой - и на том спасибо). Вчера я, заботливо поправив оборки, снова отпустила её искать счастья среди высоких лбов и учёных мужей. Ещё одну статью отправила на конференцию for the cool kids в славном городе Ванкувере (Канада - место силы, однако), и заранее настраиваюсь на отказ, потому что... Потому что я девушка из третьего мира, и грызу гранит науки в тишине и относительной изоляции - даже Андрис Петрониус покинул это аббатство, хотя и он, на самом-то деле, никогда не был гарантом, хотя безусловно был наставником. Ощущаю страх и сиротство: вот и всё, закончилось менторство, пришла свобода - что ты будешь с ней делать? И хочется, конечно, перевернуть мир, прославиться, получить профессуру и пару коньков в придачу, но я не совсем понимаю, с какой стороны начинать - а главное, достойна ли я собственных амбиций? Для начала хорошо бы защититься и опубликовать трактат о лесных динозаврах. Они золотые, Шура.

Мы с лордом хитро переглядываемся - пора менять этот мир, давай начнём с собственного? Мы всё ещё живём на задворках чужих жизней, но ткань истончается, этот временный дом дышит на ладан. Пока не знаю, что именно будет на той стороне, но не могу не чувствовать ветер: мы уже в лесу между мирами, обратной дороги уже нет. Чтобы спланировать жизнь хотя бы на маленький отрезок будущего, покупаем билеты в Дублин на сентябрь - вот она, дорога из жёлтого кирпича, ведущая в изумрудный город. Я мысленно танцую на столе, и одновременно с лёгким ужасом думаю: что, если ирландские эльфы утащат нас под холм, и ещё одно возвращение перестанет быть возможным?

Переполненные сосуды разбиваются, стабильных систем и вечных двигателей не существует, но и хаос можно благополучно изучать - и записывать его закономерности фрактальным языком. Чтобы выйти за пределы собственной головы, бывает полезно для начала выйти за пределы дома. Сегодня мы совершили высадку в букинистическом - и обрели потрёпанное издание "Автостопом по галактике", порывшись в разделе "Наука". Ну что же, автостопом - значит, автостопом, по галактике - значит, по галактике. Мы умеем читать эльфийские руны в тенях деревьев - нам ли бояться пустоты?
road

Пограничное

Методично ставлю разметку на линии жизни: закончила диссер - обрезала волосы. Чёлка непривычно щекочет лоб, я всё время пытаюсь её отодвинуть. Скептически разглядываю своё отражение в зеркале: кто-то сказал, что в таком виде я больше похожа на старшеклассницу, чем на лектора. Меня отбрасывает ударной волной памяти: короткую стрижку я не носила курса с третьего, и длина волос, кажется, по-прежнему связана в моей голове со свободой и правом выбора. Но мне не нравится привязывать свободу и право выбора к волосам, людям и координатам, и я настойчиво возвращаюсь по старым следам, чтобы развязывать эти узелки один за другим.

Дон Джованни, пожилой неапольский цирюльник, обнимает меня при встрече и сетует, что так давно не приходила. Развожу руками: диссер проглотил меня, как кит Иону. Ещё и двух недель нет, как я вышла из сумрака. Жду своей очереди минут сорок: к неапольскому цирюльнику надо приходить на час позже, а не как договорились. Или хотя бы не отказываться от кофе! Это всё, что я знаю об Италии из первых рук. Наконец, приходит мой черёд. "Самая современная стрижка, последняя мода!" - приговаривает Джованни, орудуя ножницами. Можно подумать, я прихожу сюда за модой. На прощание Дон Джованни снова обнимает меня, треплет за щёку и машет рукой: "Ciao, bella!" И куда я денусь после этого? В мире, порабощённом хипстерами, похожими друг на друга как капли проточной воды, только лёгкая рука дона Джованни может завести машину времени и случайным образом отправить меня в шестидесятые, семидесятые или девяностые, куда-то в Италию, где кофе крепче, чем любовь.

До бельгийского брата тоже доходит слух о великом исходе, и мы встречаемся, чтобы отметить начало новой эры. Жульен снова один и снова рассказывает о трагических девушках своей жизни. А ещё - о непокорных нейросетях. Первые пару часов мы стараемся перекричать нарисовавшихся откуда-то музыкантов с динамиками, но в конце концов собираем вещи и идём шататься из бара в бар в поисках тихого места, чтобы поговорить, наконец. Оседаем в полупустом кафе и заказываем чай в чугунных чайниках. Жульен смеётся: посмотрел бы кто на нас, старых перечников, жаждущих тишины, покоя и чая с молоком! Никакого времени не хватает, чтобы объять необъятное, но можно хотя бы обнять бельгийского брата, великую константу моего уравнения. Разговор начинается так, словно мы виделись вчера, и заканчивается так, словно увидимся завтра.

Я подстригла волосы - и не могу отлипнуть от зеркала, я дописала диссер - и не могу не думать о будущем, но есть и другие события и даты: вот, например, мы с лордом окольцевали друг друга ровно три года назад, и ровно десять лет назад впервые друг друга увидели. Десять лет, кто бы мог подумать! Как поёт Брэндан Перри, "Я люблю медленно, slow, but deep." Наши корни переплелись, наши кроны сомкнулись, синие птицы сплели гнёзда в наших волосах. Мы слетали к синей Атлантике, чтобы побродить по берегу, попинать песок и послушать чаек.



Collapse )
books and owls

Ещё одна зарубка на приклад

Правок и редактуры оказалось всего ничего: то ли я овладела академическим слогом, то ли Петрониус махнул на меня рукой, то ли просто звёзды так сложились. В общем, сегодня я сдала диссер оппонентам/экзаменаторам/как их там? Пусть читают теперь 330 кровных страниц. Я довольна тем, что вышло. Слава деревьям и динозаврам.

Не знаю, что ещё сказать по поводу. Ужасно странное чувство: прошло семь лет, холмы открылись, вышла каменная чаша, разомкнулись оковы, распахнулись горизонты (ладно, я забегаю вперёд, но, думаю, мне можно простить некоторый оптимизм). Только я ничего этого не чувствую. Чувствую я усталость, ровную усталость и спокойствие: что воля, что неволя, какая разница? О! Я чувствую себя как челюсть после заморозки.

Но всё равно это конец эпохи. Конец одной эпохи - и начало следующей. Завтра я лечу к Атлантике - топить отходняк в океанских водах.

Пусть здесь повисят три банальных эпиграфа, которые я вставила-таки в свой опус магнум, решив ни в чём себе не отказывать.

Collapse )
telephone, телефон

Хроники уробороса

Если вы вдруг волнуетесь, как я тут: я тут пишу последнюю главу и рассказываю всем, что закончу диссер к концу февраля. Потому что данные обещания — половина дела, не так ли? Заклинаю: пусть это пророчество станет самосбывающимся. Пусть наблюдатели изменят ход эксперимента, а подопытной мне пусть станет не так одиноко в этой ледяной пустыне. Восемь глав, сто миллионов графиков, которыми я, честное слово, ещё приду сюда похвастаться. В моём диссере столько картинок, что это уже почти комикс. Ну да, я визуал, я ненавижу таблицы, изъеденные мелким шрифтом.

Я обнаглела настолько, что даже купила билеты к Атлантике на самый кончик февраля и три первых дня марта, и собираюсь лететь в страну китов со свободной душой и чистой совестью. Заявляю здесь об этом громогласно, чтобы некуда было отступать! Может быть, реальность снова схлопнется в точку, и день свадьбы совпадёт со днём великого исхода. Потому что когда Андрис Петрониус пишет, что можно перебраться к океану насовсем прямо сейчас, и там уже дописывать диссер, снова застыв в янтарной капле времени, словно муха, которой не повезло — мне хочется то ли расхохотаться, то ли разрыдаться. В прошлом году я рассмотрела бы такой вариант. В этом - нет. Только альма матер, только хардкор! Семь лет вышло — холм вот-вот откроется. Было бы жаль завалить этот квест в самом конце игры. Если я и соберусь перебираться куда-то, пусть это будет только на моих условиях.

А семестр уже поскрипывает открывающимися створками, студенты заглядывают ко мне в кабинет и в душу: кудрявые, рыжие, с орлиными носами и большими надеждами. С удивлением понимаю, что меня всё ещё очаровывает это начало начал, и подначиваю их набрать побольше математики. "Кем ты хочешь стать?" — "Не знаю... А ты?" А я уже стала. Хотя мне нравится безвозрастность и мэри-поппинсовость, и даже некоторая безалаберность, отсутствие каблуков, макияжа, дома и места на этой земле.

Я ступаю на кампус нетвёрдой ногой, и кампус подхватывает меня и несёт на лёгкой, солёной волне, по-атлантически холодной, по-индийски прелой, разбивающейся о мыс доброй надежды пенным барашком. Чёрная дыра в чашке чёрного кофе затягивается, воронка затягивает меня, хоп — и я уже на другом конце вселенной. Прекрасный коллега-инженер предлагает написать статью и спеть ещё немного барокко, я распечатываю ноты и листаю их с ужасом, восторгом и вожделением. Настя уехала — а музыка осталась, как такое возможно?

Но в том-то всё и дело, что возможно по-прежнему — всё, что угодно.
books and owls

So this is the new year

Дописала статью, отправила её в Большой и Страшный научный журнал. И пусть заклюют меня эти величавые птицы! Я тем временем продолжу раскапывать золото дураков.

Это самый беспробудно-рабочий январь моей жизни: я пишу, считаю и правлю, правлю, считаю и пишу. По вечерам голова моя закономерно превращается в тыкву (я больше люблю утренний свет), и тогда я выхожу на улицу впервые за день — посчитать летучих мышей. Хорошо, что их не нужно ни писать, ни править.

Резолюция этого года: защитить диссер. Больше мне не нужно от жизни ВООБЩЕ НИЧЕГО.