Tags: behold a wonder here

telephone, телефон

Good Friday

Сижу дома и исступлённо готовлю: пеку плюшки с корицей и пирожки с капустой. Может быть, и на борщ раскачаюсь? Здесь стоит заметить, что в обычной жизни я почти не готовлю "русскую" еду - во-первых, это очень долго, во-вторых, Грег не слишком жалует капусту, а я, наоборот, обожаю карри, в-третьих, я готовлю наобум, придерживаясь магических принципов, а не точных рецептов, в-четвёртых - я живу на самом южном кончике обитаемой земли, а не посреди сибирских снегов. Это многое меняет! Но прямо сейчас, среди странных и тревожных времён, которые на нас так внезапно опрокинулись, хочется этого - детского, давнего, навсегда знакомого. Кажется, я могу лепить пирожки, не открывая глаз. Я заползаю в детство, как улитка в раковину, и спокойно засыпаю внутри его розоватых стен. Дочитаю Ирвинга - и возьму Толкиена с полки, помяните моё слово. Я отматываю кассету в обратную сторону, я раскручиваю пружину, я возвращаю всё на свои места.

Строжайший карантин продлили до конца апреля, но есть вероятность, что на самом деле - до весны. Ветер из Антарктиды стучит в наши окна, близко зима, самое время впасть в спячку. Я начинаю дремать на плече у лорда Грегори, когда он говорит: "Шш... слышишь? Это твой телефон звонит?" Но мой телефон молча покоится на корабельном столике прямо перед нами. Я приподнимаюсь, замираю и вслушиваюсь. И понимаю: это волынка, шотландская волынка. Кто-то вышел поиграть во двор, и музыка не хуже гамельнской льётся по воздуху, пробирается в окна, странствует по застывшему городу.

Запертые в домах, мы продолжаем жить, петь и любить, потому что иначе всё совершенно бессмысленно, какая разница, внутри или снаружи. Вчера, на католическую Страстную Пятницу, я спела хором с обожаемой сестрой Анастасией и её прекрасным трубадуром Лиамом, потому что мой знакомый дирижёр и кантор Уилл решил, что не спеть ничего к Пасхе - невозможно. Какая разница, внутри или снаружи? Главное - вовремя восстать из мёртвых.



(Если что, я - в клетчатом платье, Настя - в правом нижнем углу, Лиам - в верхнем левом.)
telephone, телефон

Систематизация опыта - 2019

В этом году я поставила перед собой одну-единственную великую цель: защитить диссер. И гори оно синим пламенем! Ну что же, можно пожать руку самой себе: диссер я благополучно сдала в феврале, а в сентябре получила, наконец, научную степень, нажитую непосильным трудом и семью годами жизни (да, мне не стыдно в этом признаваться). Жизнь-2019 сама собой распалась на три части: январская диссертационная пахота, потом - пост-диссертационная депрессия с февраля по сентябрь, и наконец - пост-диссертационная жизнь, начавшаяся в сентябре с решительно-белой страницы.

Период с февраля по сентябрь до сих пор кажется мне тёмным и подводным. Потому что в диссер ушло всё, что у меня было, включая каникулы, и я выгорела до дна и до тла. Нет, я, конечно, писала статьи по мотивам, и даже попробовала податься на одну Очень Пафосную Конференцию (безрезультатно, хотя рецензенты и обозвали мою работу многообещающей), но всё равно внутри царил законный конец света и путешествие в Аид без обратного билета. Вдобавок 2019 год мне пришлось пережить без младшей сестры - синей певчей птицы моего сердца, и тоска окончательно обуяла меня: мне отчаянно хотелось на север, а на самом деле - прочь, вон из царства Аида, которое, как обычно, внутри, а не снаружи. Я заговаривала зубы самой себе и держала лорда за руку, но иногда бывает нужно немного полежать в гробу для восстановления душевного равновесия. Одновременно с этим внутренним чистилищем мощно сдвинулись тектонические плиты в моём русском семействе, и хотя к августу все мы бодрым строем вышли из пламени, некоторого колорита это всё же добавило. Такого, в багровых тонах.

И тем не менее, сентябрь пробил, я вышла на сцену в красной мантии и красной шапочке моей мечты, и сошла со сцены свободным человеком. Свободным и взрослым. Примерно в этой точке пространства-времени меня наконец-то стало попускать, причём тоже весьма стремительно: любить - так любить, стрелять - так стрелять! В сентябре мы с лордом потратили всё, что у нас было - и купили Муми-Дом. В который вот уже неделю как торжественно въехали. Хроники: сегодня я купила-таки гладильную доску. Вот так.

Кажется, я нарисовала мрачную картину (в багровых тонах), что не делает мне чести: хорошего и удивительного (помимо диссера, который явно за гранью добра и зла) тоже ведь было навалом. В феврале мы с лордом совершили ежегодное паломничество к Атлантике, где я гладила старые скалы и корешки книг. В апреле мы с новым камерным хором спели средневековую мессу, а значит - музыка осталась. На англиканской мессе все так трогательно берут друг друга за руки и говорят: "Peace!" И белый певческий балахон, и красная певческая мантия... Это был год имени красных мантий, не иначе! В июле я оказалась в сердце марципанового Будапешта, и считала там призраков. В августе я попала в сердце настоящей Африки, и работала духом Достоевского в университете Найроби. В сентябре я мокла под Дублинским дождём, бродила по Упокоищам и крепко-крепко обнимала младшую сестру. В этом году было много важных, славных путешествий. Пусть в следующем году их будет не меньше. Мир щедр ко мне, даже когда я закрываю глаза от усталости. Да что там, мир просто-напросто щедр. Бесперебойно и безотносительно. За гранью добра и зла.

И поучительный коллаж из "лучшего за год" по мнению некоторых соцсетей: диссертация, саванна, древесные кроны, старый дом, новый дом. Можно сколько угодно путешествовать по марципановым городам и далёким зелёным планетам, но суть жизни всё равно останется такой: пожелтевшей на солнце, пустившей корни в сухую землю Африки. Всё важное неизменно происходит здесь. И это тоже - итог года.

books and owls

Я просто оставлю это здесь (ц)

Тем временем мой новый камерный хор успел исполнить несколько печальных и прекрасных предпасхальных гимнов в той самой крохотной церкви, где всё когда-то началось. Мы репетировали чуть больше месяца, раз в неделю, поэтому результат кажется мне весьма сырым, а кое-где и слегка постыдным, но в целом - it was beautiful and courageous. Слушать хоры в записи - УЖАСНО скучно, поэтому я спрячу ролики под кат - для личного пользования. Если что - я в первом ряду, вторая слева, пою второй альт. Если вы вдруг досмотрите до Stabat Mater - моя физиономия увеличится до размеров экрана. Потому что - родители с камерой. No comments.

Collapse )
telephone, телефон

~

После утренней чашки кофе открыть ноутбук и заняться не работой - прекрасно, доложу я вам. Удивительно, но мои выходные, кажется, снова мне принадлежат! Разобрать океанские фотографии? Читать целый день книги? Выучить, наконец, свою партию к спевке в понедельник? Что угодно, Аня. Бесконечность летних каникул умещается в один день.

Надо будет всё же заняться музыкой: там ужасные заборчики диезов, которые я вряд ли возьму сходу. Наш дирижёр - программист Уилл, нежный, близорукий и очень трогательный. У него отличный тенор и никакой уверенности в себе, зато метит он сразу в небо. Кажется, он немного расстроился, что без ошибок с первого раза у нас вышло только сентиментально-английское "Drop, drop slow tears." Уилл просит включить внутреннего англичанина, чтобы поймать нужную интонацию, и я точно знаю, о чём он: о розовых изгородях и старых церквях, о студенческих мантиях и твидовых пиджаках, о вот этом крепко-накрепко заземлённом, но привязанным к небу мироощущении, где эльфы приходят к людям пить чай с молоком, Дживс спасает Вустера от матримонии, а Гэндальф стучит в хоббичью круглую дверь. Здесь достаточно иронии, чтобы увидеть несуразность этого мира, и достаточно любви, чтобы принять его целиком. Natural goodness of being как она есть, тёплое молоко человечности, смысл, разлитый по сервизным чашечкам.

К слову о мантиях и пиджаках: факультет в преддверии дня открытых дверей вдруг спохватывается об имидже компьютерного департамента, и строго-настрого наказывает заказать всем задействованным преподам университетские блейзеры. Плохо же они знают нашу развесёлую компанию эльфов, троллей и оборотней! Лекторы сначала негодуют, потом решают подорвать факультетский тоталитаризм изнутри: если вы хотите, чтобы мы пришли в форме, мы придём в той форме, которая нам соответствует - в чёрных академических мантиях. С мётлами. В ведьминских остроконечных шляпах.
telephone, телефон

Хроники уробороса

Если вы вдруг волнуетесь, как я тут: я тут пишу последнюю главу и рассказываю всем, что закончу диссер к концу февраля. Потому что данные обещания — половина дела, не так ли? Заклинаю: пусть это пророчество станет самосбывающимся. Пусть наблюдатели изменят ход эксперимента, а подопытной мне пусть станет не так одиноко в этой ледяной пустыне. Восемь глав, сто миллионов графиков, которыми я, честное слово, ещё приду сюда похвастаться. В моём диссере столько картинок, что это уже почти комикс. Ну да, я визуал, я ненавижу таблицы, изъеденные мелким шрифтом.

Я обнаглела настолько, что даже купила билеты к Атлантике на самый кончик февраля и три первых дня марта, и собираюсь лететь в страну китов со свободной душой и чистой совестью. Заявляю здесь об этом громогласно, чтобы некуда было отступать! Может быть, реальность снова схлопнется в точку, и день свадьбы совпадёт со днём великого исхода. Потому что когда Андрис Петрониус пишет, что можно перебраться к океану насовсем прямо сейчас, и там уже дописывать диссер, снова застыв в янтарной капле времени, словно муха, которой не повезло — мне хочется то ли расхохотаться, то ли разрыдаться. В прошлом году я рассмотрела бы такой вариант. В этом - нет. Только альма матер, только хардкор! Семь лет вышло — холм вот-вот откроется. Было бы жаль завалить этот квест в самом конце игры. Если я и соберусь перебираться куда-то, пусть это будет только на моих условиях.

А семестр уже поскрипывает открывающимися створками, студенты заглядывают ко мне в кабинет и в душу: кудрявые, рыжие, с орлиными носами и большими надеждами. С удивлением понимаю, что меня всё ещё очаровывает это начало начал, и подначиваю их набрать побольше математики. "Кем ты хочешь стать?" — "Не знаю... А ты?" А я уже стала. Хотя мне нравится безвозрастность и мэри-поппинсовость, и даже некоторая безалаберность, отсутствие каблуков, макияжа, дома и места на этой земле.

Я ступаю на кампус нетвёрдой ногой, и кампус подхватывает меня и несёт на лёгкой, солёной волне, по-атлантически холодной, по-индийски прелой, разбивающейся о мыс доброй надежды пенным барашком. Чёрная дыра в чашке чёрного кофе затягивается, воронка затягивает меня, хоп — и я уже на другом конце вселенной. Прекрасный коллега-инженер предлагает написать статью и спеть ещё немного барокко, я распечатываю ноты и листаю их с ужасом, восторгом и вожделением. Настя уехала — а музыка осталась, как такое возможно?

Но в том-то всё и дело, что возможно по-прежнему — всё, что угодно.
telephone, телефон

Итоговый лонгрид

Я, как июньский ребёнок, подвожу итоги дважды: сначала на личное новолетие, потом ещё раз – на всеобщее. Итак, Collapse )

Чтобы как-то проиллюстрировать: инстаграм (да, забыла записать: в этом году я размножила сущности, разжившись телефоном) суммировал мою годовую активность коллажем: здесь многоликий кампус, деревья, деревья и снова деревья, мы с Лордом все такие красивые, открытки из Японии, хроники Нарнии – словом, всё, что нужно для долгой и счастливой жизни. И картинка посредине, явственно подтверждающая, что мой мир на самом деле принадлежит розовым пони. Кажется, нас раскусили!


top hat

Liam + Anastassia = <3

Моя младшая сестра Анастасия недавно вышла замуж за своего бременского музыканта Лиама, и это лучшая новость месяца. Кроме, пожалуй, того, что у Dead Can Dance выходит в ноябре новый альбом. Кстати, если вы в европейской части северного полушария - они ездят с концертами! Музыка сфер спустилась на землю! Пытаюсь подгадать конференцию: хм, IJCNN в Будапеште?.. Купить билет, писать статью и плакать.

Но я отвлеклась.

IMG_6807

Collapse )
solitude

No other black like the concert black

Вчера, в полупустой маленькой церкви с радужными витражами и белым нефом, гулким, как морская раковина, мы спели свой последний-распоследний концерт. Потому что музыка уходит по-эльфийски, не на Запад, так на Север, главное - плыть. Нам просто хотелось сделать что-то красивое. Мне кажется, у нас получилось. Something beautiful is coming to an end now, as beautiful things often do.

Collapse )

Это не год, это какой-то конец всех эпох разом. Светопреставление. Я чувствую, как трескается земная кора. Тот момент, когда тектонические плиты расходятся, и ты вдруг понимаешь, что оказался на противополжном полюсе - от человека, от места, от точки в пространстве-времени. Полосы отчуждения растут со скоростью света - то есть с предельной скоростью, обогнать которую невозможно по законам физики. Остаётся надеяться, что где-то в вакууме существует сферическое небесное тело, превосходящее по массе всех нас, вместе взятых - тогда будет шанс, что время изогнётся вокруг него ловкой спиралью, и множественные орбиты снова пересекутся в единой точке. Уймись, Аня: каждая точка - это центр вселенной. Значит, лететь нам в противоположные стороны до конца времён. Большой взрыв уже случился. Некоторые вещи нельзя отменить.

Однако, есть и хорошие новости: я купила платье на свадьбу младшей сестры. Идеальное платье цвета ржавого металла. Вселенная может расширяться в любую удобную ей сторону, пока сестричество существует.
road

I am of Ireland, of the holy land of Ireland

Breaking news как они есть: сестра Анастасия, для которой я сочиняла сказки всё детство; благодаря которой мы обе выросли в Африке, и стали тем, кем стали; вместе с которой мы аматорско, но выспренне поём и играем музыку возрождения не первый год подряд; которая вообще-то исполняла в Кембридже соло на летней школе старинной музыки к вящей сестрической гордости; которая дарит краеугольное и волшебное, как дышит, не оглядываясь, ничего не прося взамен; без которой мне вообще сложно представить себе этот мир и его смысл - так вот, моя маленькая сестра уезжает жить и работать в Ирландию. Не когда-то, не в принципе, а в этом октябре.

Петь, программировать, распугивать привидений и пасти фейских овец. Тереблю лорда за рукав: нам придётся теперь родить детей, чтобы у них была ирландская крёстная фея. Всё это очень странно и закономерно: кажется, так работает гравитация Островов. Нельзя прожить больше половины жизни в бывшей британской колонии - и не попасть в её поле. Старый мир должен был забрать себе хотя бы одну из нас. Теперь мне снятся зелёные поля и серые скалы, я просыпаюсь в нетерпении, предвкушении, ожидании - так, словно это я лечу в Ирландию на полных парусах.

Цыганский ветер вечных странствий яростно стучит в моё сердце: ничто не сравнится с чувством билета в один конец, прожигающего карман. Приехать в Ирландию в самый Самайн, мимо людей, сразу к эльфам.