Tags: i

top hat

Smash the patriarchy!

Ну что же, за равноправие! Наверное, это банально, но после рождения дочери прошу считать меня феминисткой в квадрате - не радикальной, но убеждённой. Пусть у Эмили Зины всегда будет свобода выбора, и смелость идти своим путём.

Картинка в суфражистском духе из архивов далёкого 2012 года, в котором я плыла по октябрьским рекам Соляриса - и шла своим путём, конечно.

miss

Свобода, равенство, сестричество!
books and owls

Within, without

Карантин немного похож на мою викторианскую, очень одинокую, мечтательную юность в башне из слоновой кости: книжки, придуманные миры и навык жизни внутри собственной головы. Наверное, поэтому я переношу отшельничество и затвор почти безропотно: ну да, бывают периоды, и иногда они длятся годами, когда существует только то, что есть у тебя внутри, а связь со внешним миром - невозможна. Не так уж важно, по чьей вине. Важно, что ты сделаешь - со всем этим и с самим собой. Разгул для человеческого духа, чего уж.

IMG_7266.jpg

Collapse )


As above, so below, as within, so without, или что там ещё говорят алхимики на эту тему.
telephone, телефон

Casablanca, have you heard the news? Fog will lift, I got the jet lag blues.

Я вернулась из Кении и подумала: моя Африка - ручной лев, мягкий свет, колибри над чашечкой цветка. Почти игрушечная, почти идеальная, "лайт-версия настоящей Африки", как выражается одна моя знакомая. Африка прекрасных дорог, лучшего в мире вина (я пристрастна) и лучшего в мире стейка (а тут - объективна), Африка уютных окраин и скал на краю земли, где оседают пингвины и английские пенсионеры. Африка расцветающих технологий и столетних университетов, английская Африка, а ещё раньше и ещё сильнее - бурская Африка, старая европейская колония, со своим страшненьким и грандиозным прошлым, со своим ненадёжным будущим, в самом сердце которого всё равно цветёт алый цветок надежды - вопреки и вследствие, сам по себе. Если существует марвеловская Ваканда - то это здесь, нигде больше. Я вернулась из Кении и сказала лорду: "Давай останемся. Давай купим дом."

Я вернулась из Ирландии и подумала: моя Африка - это мой конец света, моё изгнание, мои просторы без края, мой закат на полнеба. Острова прекрасны и пронизаны дождём и радугами, но я люблю крепкое южное солнце, и чувство фронтира, и странность, и дальность, и неприкаянность, и непричёсанную дикость холмов. Я вросла по пояс в эту сухую землю. Иногда я действительно ощущаю это место как дом. И столько экзистенциальной красоты закопано в недосказанности и невыразимости, в неизбывной позиции исследователя и первопроходца, в дерзости чужака, в том, что это - ничья земля, в принципе не человеческая, но всё же приютившая нас - reluctantly at first, but wholeheartedly in the end. Здесь какой-то вечно распахнутый портал в космос, только и следи, чтобы тебя не затянуло раньше времени.

В общем, мы решили остаться - навсегда, или до тех пор, пока ветер не переменится. Я купила томик Туве Янссон в ирландском книжном - в нашем доме на краю вечности будет место для тысячи книг. И для пары странников тоже будет место. Эй, друзья мои, высокие эльфы! Снаряжайте корабли.
telephone, телефон

Reboot your universe

Будапешт очень красивый, но об этом никто не узнает: в первый же день - нет, в первый же час! - мой фотоаппарат, сделав пять кадров над прекрасным голубым Дунаем, мигнул на прощание лампочкой - и уснул вечным сном. Спасибо за иронию, дорогое мироздание: именно в это путешествие я впервые в жизни решилась взять не один, а два объектива. Метафора проста, как две копейки: ни хрена ты не знаешь, что будет завтра, Аня. Ясно одно: будет совершенно точно НЕ то, что ты аккуратно спланировала.

Прощай, Кэнон 350D, память твоя да пребудет вовек! Долгие двенадцать лет ты учил меня видеть и мотался со мной по белому свету. Или тринадцать? Прощай, эпоха! Десять лет назад Лорд Грегори влюбился в мои картинки - до того, как увидел меня во плоти. Это важно: происходящее он-лайн происходит на самом деле. Происходящее внутри важнее происходящего снаружи. Очевидно же: хитросплетение слов и картинок, история, которую я рассказываю - себе в первую очередь - это и есть я. Нет никакой объективной реальности кроме той мозаики, которую я сама сложила. Помни первое правило этого мира: что напишешь, то и прочтёшь.

В последний день австро-венгерского путешествия я взяла томик Мураками, помахала милым гикам рукой - и отправилась на вершину зелёного холма. Мне хотелось интровертски остаться с деревьями один на один. Я ползла на вершину холма с упорством улитки, останавливаясь на редких лавочках, чтобы передохнуть и прочитать ещё одну главу. Мураками говорил о книгах и беглецах, наклейка на лавке советовала: "Перезагрузи вселенную!" Ха, можно подумать, я чем-то другим занимаюсь с тех пор, как закончился диссер.

Но вот я вернулась в Африку, открыла семестр, переплела диссер, купила новый фотоаппарат - и чувствую, что вселенная действительно перезагрузилась. Пошёл новый отсчёт.

О Будапеште я ещё попробую рассказать, а здесь пусть будет несколько фотографий, никак между собой не связанных - in memory of late Canon 350D.




Collapse )
telephone, телефон

Finis Africae

После визита к родителям мы возвращаемся домой с плиткой горького русского шоколада и глянцевой рекламой русского же балета, который вот-вот приедет сюда с гастролями. Балет и шоколад, печатный русский пряник, надо же, до чего колониально!

Север говорит со мной, но не так, как говорят со своими. Настя устраивается в Дублине и пишет: здесь парк с белками и лисами. Оглядываюсь: возле открытых ворот замерла антилопа и разглядывает меня круглыми карими глазами. Не знаю, где мне место, но не хочу, не хочу, не хочу тосковать по северу. Во-первых, потому, что это неправда. Я тоскую по сестре, а не по снегу, надо помнить это, записывать, проговаривать. I do not belong to this world, и это нормально. I do not belong to any other world, either.

Да, вот такой он, мой нынешний мир: провинциальный и пыльный, как старый ковёр, расколотый на острые части, как старое зеркало, древний и новый, зелёный и жёлтый, добрый и злой, расцветающий в октябре, высыхающий в мае. Днём он ест с руки, ночью - выходит на охоту. Балет и керамика ему правда не к лицу, но всякое да здесь - да, и всякий ручей пробивает скалы, становясь водопадом, а всякий водопад превращается в реку, бегущую к океану. Здесь заканчивается свет, и драконы плавают вдоль берегов, как на средневековых картах. Мне нравятся его люди, и мне нравятся его звери, и мне нравятся его леса и горы, и цикады, поющие ночь напролёт.

Андрис Петрониус устраивает прощальный семинар, я танцую вокруг собственных слайдов. Моя ролевая модель К. хвалит, говорит, что это отлично и совершенно необходимо человечеству, что надо немедленно публиковаться и быстро защищаться. За обедом они с Петрониусом бодро обсуждают кандидатуры возможных экзаменаторов. Началось, в общем. Пошёл обратный отсчёт.

К. летит в Дублин через пару недель - на конференцию, куда же. Больше всего мне сейчас хотелось бы полететь вместе с ней, но и без меня круг так славно замыкается. Все дороги нынче ведут в Дублин. Погоди немного, Дублин, я получу свою красную шапочку - и приеду. Тогда и будешь вить из меня верёвки.
telephone, телефон

Powers of two

Завтра мне исполнится 32: очередная двоичная степень между 16 и 64. Грег говорит: 32 - слабое число, у него слишком много делителей. Я качаю головой: но простых чисел между рождением и смертью гораздо больше, чем двоичных степеней. И вообще мне нравится идея экспоненты как кривой между точками личных бифуркаций: я хочу жить долго и счастливо в промежутке между 32 и 64, а в 65 выйти на пенсию - и закономерно начать новую жизнь. Я всё ещё не могу серьёзно думать ни о старости, ни о смерти, зато могу серьёзно сказать своему отражению: пиши диссер, Аня это и есть жизнь, это и есть взрослость, это и есть счастье - похожее на атмосферу, а не на солнечные вспышки. Похожее на воду, а не на вино. Кислородный слой смыслов, в котором можно дышать без скафандра. Конструктор "сделай сам", ни одной лишней детали. Хотя в минуты душевной слабости мне и кажется, что всё ужасно хрупко, и может измениться внезапно и странно, и тогда я вдруг пойму, что в действительности всё не так, как на самом деле.

Что будет, например, если сестра Анастасия бросит всё и уедет к норвежским троллям? Её позвали работать в Трондхейм (волна памяти мгновенно захлёстывает меня), и она звонит, чтобы спросить: чем можно пожертвовать ради мечты - и не пожалеть? Я растерянно молчу, не зная, что ей ответить. Твоя ли это мечта? Твоя ли это дорога? Пустые вопросы, потому что разобраться в таких вещах можно только на местности. Цену дороги узнаёшь в дороге. Я верю в экзистенциальные приключения и географическую относительность: есть места более и менее совместимые с твоим внутренним ландшафтом, но сознание всё равно определяет бытие. Это - моя эмпирика, результат экспериментов, неоднократно поставленных над собой. Среди домашних викторианских девочек, выращенных в аквариумах, процветает культ Великого Похода: кажется, что настоящая жизнь начнётся только тогда, когда ты разобьёшь чёртов аквариум своим золочёным хвостом, катапультировавшись в иное измерение. А жизнь - она и так настоящая. Аквариум надо разбить - но тот, который вокруг головы, как скафандр. Вопрос: как его разбить, не сокрушив всё вокруг в радиусе километра? Настя говорит: я боюсь, что сделаю неправильный выбор. Я отвечаю: будет хуже, если ты не сделаешь вообще никакого выбора.

На следующий день она всё-таки решает остаться. Что же ты выбрала? На первом месте - музыка, на втором - люди, на третьем - приключения. Пусть так и будет - аминь.
books and owls

Немного о сущем

Подруга риторически спросила в письме: возможно, внутренняя Нарния у каждого своя, но нельзя ли немного наличными? Неужели не должно всё это как-то материализовываться, воплощаться, отражаться вовне, просачиваться в третье измерение?

Манифестирую: должно. И просачивается. Недаром Николай Александрович Б. завещал нам не объективировать: платяные шкафы - это мы, это из наших глаз Нарния сыплется искрами. Быть - достаточно.

Я люблю ноосферу, виртуальное небо над головой и долгие разговоры с края на край Земли. Но и осязать я люблю, мне нравится ветер, вкус солёной воды, теплота ладони. Бумажные книги в моей системе ценностей лучше электронных. Кстати, вдруг вы не видели? amarinn написала книгу о том, как это - быть человеком. О любви, о смысле, обо всём, что важно. Электронная книга стала бумажной, Нарния выпала из шкафа сияющим кирпичом. А прямо сейчас amarinn выкладывает в своём ЖЖ второй том, и его можно читать в прямом эфире. Ретрофутуристическая артуриана, приключения, экзистенциальная философия - всё, как я люблю. И вам советую.

Другая моя подруга открыла на днях лавочку чудес: dainty_store_1. Мне кажется, это очень московское место, магическое, потерянное во времени - такой внезапный разлом между стен, отсвечивающий нездешним. Света - тот самый волшебный помощник, показавший мне однажды живую Москву: с медузами и винтовыми лестницами, готическими замками, каменными цветами. dainty_store_1 - это, если хотите, русский стимпанк, с самоварами и бубликами к чаю. Москва, которой нет. Нет, но всё-таки есть - вот же она! И нас туда пригласили.
telephone, телефон

Something old, something new...

Первое декабря, начало лета, адвента, внутренней зимы, но всё ещё - не каникул. Семестр в этом году бесконечен, и я начинаю терять терпение. Студенты схлынули, накатил научный экзистенциализм: тварь ли я дрожащая, или статью опубликуют? На локальную конференцию я принесла охапку разноцветных графиков, но не сумела подать их под правильным соусом, и теперь лихорадочно рисую матрицы диаграмм рассеивания в надежде рассеять печаль и приумножить знание. Я давно договорилась с собой, что наука - форма искусства, а вдохновение - переменный ток, но иногда совершенно необходимо выпускать птиц в небо, и очень важно, чтобы они летели.

Конференция традиционно проходила в холмах, и после докладов мы с лордом выбирались на пыльные тропинки - распугивать полосатых мангустов и трепетных ланей, то есть робких антилоп. А по вечерам можно было пить вино с Элри, в которую я по-прежнему сильно влюблена, говорить о книгах и нейронных сетях, и ревниво разглядывать её нового избранника - аксиос или не аксиос? Я не вижу ни натянутой струны, ни пойманной волны, но что я вообще в этом понимаю? Вспыльчиво обсуждать с лордом: что самое главное в союзе двух? Лорд гнал что-то о любви и коммуникации (счастье - это когда тебя понимают, но понятия как счастья, так и понимания необходимо уточнить), а я отжимала любимую педаль: главное - чтобы была какая-то истина, которая больше вас обоих, одинаково очевидная для обоих. Пафос общего дела не обязателен (но безусловно допустим), достаточно общей изнанки мира, разделённого второго дна, сокровенного знания, которое не придётся друг другу доказывать. Вообще, нужно так, чтобы можно было смотреть в одну сторону, отвернувшись друг от друга. Общая истина как источник центробежной силы, потому что своих сил может банально не хватить. Так я это вижу сейчас.

Ну, и к слову: я отыскала себе условно-белое хиппарское платье с рукавами в стиле Кэндис Найт. Дело за шестипенсовиком. Привет, весёлая безвыходная вечность!
peace

Картинки о Дубне

настоящее конечно сыплется льдом за ворот
но череда воспоминаний о детстве
из любого сейчас получается разговора


...Сказала laas, и угадала, как обычно.

Я просто отыскала первую зенитовскую плёнку, год 2013, прекрасный и страшный. Там немного Байкала, ни одного человека, кроме Амарин, и несменяемый город детства. У меня уже не будет повода показывать эти картинки. Поэтому я покажу их - просто так.

34410005

Collapse )
books and owls

You think you'll never get it right, but you're wrong - you might

Повелевать умами я не тщусь, но... мне надо натягивать какие-то нити, чтобы происходящее имело смысл. И, вдоволь накричавшись за первую после каникул лекцию поверх студенческого гула (сколько их там - сто, двести, триста? Их не стало меньше, кстати), я с размаху разбила мел об пол расплакалась сложила руки на груди, посмотрела на студентов исподлобья и заявила, что они, semi-adult human beings, вольны катиться на все четыре стороны, если не желают слушать. На следующей лекции было тихо, как на кладбище. И на следующей. И на следующей - тоже. Кажется, дети всё-таки не хотят расстраивать моё королевское величество. Ещё мне нравится, что они спрашивают обо всём на свете, не сомневаясь, что я отвечу. И я, естественно, отвечаю.

И то, что они читают меня в социальных сетях. И то, что прошлогодние студенты бросают на меня многозначительные взгляды, встречая на нейтральной территории. Я вдруг поняла, что никуда не денусь, пока хотя бы раз не увижу, как они растут - от первого курса до третьего. Лиам смеётся: берегись, это затягивает! В департаментском коридоре повесили фотографию прошлогодних бакалавров, где я среди остальных преподов сижу в первом ряду с серьёзнейшей миной. Попала в анналы, однако. В том же коридоре висит фотография 2003 года, там я - среди бакалавров, с короткой стрижкой, с Бельгийским братом по правую руку, не знающая горя, и вообще не знающая почти ничего.

Обладание знанием - вообще крайне полезная штука. Невыразимо удобно знать, кто ты, где ты и зачем ты. Мне до сих пор иногда не верится, что мутные воды биологического раствора юности расступились, что проблема эго решена, курс выверен и штурман выбран, а космические карты заправлены в планшеты, как бы двусмысленно это ни звучало. Ну, а я - капитан, мой капитан. Это до сих пор срывает крышу, и немыслимо сладостно просто быть, безотносительно и бездоказательно, как явление природы, в силу невидимой математики необходимое мировой гармонии на уровне метафизических клеток. Мозаика сложилась. У меня, похоже, есть всё, кроме свободного времени. Герметичное состояние. На сколько его хватит?